В голосе мисс Мэйд звучало почти детское восхищение, и казалось, что она воспринимает впечатляющие размеры «Титаника» как собственную заслугу. Она уже и думать забыла о ссоре с Лиззи, а Лиззи почему-то не хотелось об этом напоминать. Подружки мисс Мэйд вертелись совсем рядом, тоже ахали и охали и наперебой звали мужей, и Лиззи становилось горько и противно, стоило ей подумать о том, что мисс Мэйд может променять её на них. Тем не менее, гордость удерживала Лиззи, не позволяла повернуться и заговорить с мисс Мэйд, но и промолчать она не могла. Лиззи пошла с самой собой на компромисс и сказала, словно бы обращаясь к пустоте:

— Угу.

Мисс Мэйд и это короткое восклицание обрадовало.

— Смотри, смотри, мы уже совсем… — но тут её голос оборвался, и она выронила зонтик. Глаза её остекленели. — О боже!

— Чёрт! — закричала Лиззи. Если бы матушка или Мэри стоял здесь сейчас, несомненно, они бы её отругали или же чертыхнулись бы сами, поскольку то, что происходило сейчас с кораблём, действительно пугало.

Когда «Титаник» вошёл в тень, которую пароход «Нью-Йорк» отбрасывал на воду, над палубой словно пронеслась цепкая смертоносная рука. Лиззи видела, как толстые крепкие тросы, крепившие «Нью-Йорк» к его соседу, лопнули. Мощная задняя часть корабля неспешно поплыла к «Титанику» — «Нью-Йорк» как будто собирался его таранить!

— Господи боже! — закричала мисс Мэйд. Её подружки выронили шляпы, сумочки и зонтики и в ужасе бросились к центру палубы.

Как ни странно, почти все из людей, находившихся сейчас на прогулке, метнулись туда же. Многие мужчины остались у бортов, и Лиззи даже видела, как один из них перегнулся через леерное ограждение и радостно загикал. «Титаник» уверенно плыл прямо к угрожающе движущейся на него корме «Нью-Йорка», а Лиззи, застывшая на месте, не могла отвести от этого зрелища глаз. Казалось, что она потеряла контроль над телом: дух едва-едва цеплялся за него, и она смотрела на происходящее так, словно бы не находилась сейчас на борту, а уже воспарила высоко-высоко в небо, где витают души недавно усопших.

«Титаник» дёрнулся, и Лиззи завизжала. Этот визг, невольно сорвавшийся с губ, смешался с воплями и криками прочих женщин и девушек. Даже многие мужчины перешли к центру палубы. Тот самый парень, что висел на леерном ограждении, торопливо плюхнулся обратно и подобрал к груди колени. Глаза всех пассажиров смотрели сейчас на тёмную мощь кормы «Нью-Йорка» — тот всё плыл и плыл к «Титанику», а «Титаник» медленно останавливался: Лиззи чудилось, что она кожей ощущает, как тарахтят глубоко внизу машины, приводящие гиганта в движение.

«Титаник» замер. А вот пароход «Нью-Йорк» совсем не собирался останавливаться! Лиззи отстранённо подумала о том, что ей следовало бы закрыть глаза — но именно это у неё никак не получалось. Её веки словно насильно удерживали поднятыми, и она не могла моргнуть, хотя слёзы уже переливались через край глаза и кусали кожу.

«Нью-Йорк» замер. Тенистая громада коряво качнулась на волнах, замерла — и попятилась, словно разумная. Лиззи резко протёрла глаза и метнулась к ограждению. За спиной у неё слышались успокаивающие, хорошо поставленные голоса:

— Дамы и господа, нет причин для беспокойства, уверяю, нет причин для беспокойства…

— Дамы и господа, машины уже застопорены, «Нью-Йорк» взят на буксир. Нет никаких причин для беспокойства, уверяю вас…

— Мэм, вот ваш носовой платок. Взгляните, не бойтесь: всё уже хорошо. Не стоило переживать, мэм!

Лиззи с трудом дышала.

«Врезались? — в ужасе спросила она себя. — Неужели врезались?»

Она схватилась за ограждение, вскочила на него и наклонилась. Вода бурлила под ней обеспокоенными мелкими волнами, чуть поодаль виднелся тот самый «Нью-Йорк». Тёмная глыба судна была так близка, что, казалось, он всё-таки коснулся «Титаника». Сердце Лиззи заколотилось часто-часто, пропуская по телу обжигающие волны. Воды, плещущиеся у борта, были совсем тёмными, лишь изредка их белыми пузырями взбурляла пена. Лиззи напрягла зрение. Там, где два теневых блока сливались, она с трудом рассмотрела «Нью-Йорк». Пароход уверенно сидел в воде, никуда не двигаясь, а кругом него сновал буксир. Попыхивая трубами, крошка-работяга тянул незадачливый пароход назад — к месту стоянки. Неподалёку спокойно наблюдало за всем происходящим то самое судно, к которому крепился «Нью-Йорк». Теперь Лиззи могла прочесть на его борту название — «Оушеник».

«Титаник» опять дрогнул. Лиззи обернулась. Корабль медленно двигался назад, как будто его тянули к причалу трудолюбивые богатыри, и земля снова становилась к ним всё ближе и ближе. «Нью-Йорк», которого толкал к стоянке буксир, становился меньше, и, наконец, его тень совсем сползла с мощного корпуса «Титаника». Лиззи выдохнула и отступила. Сердце у неё билось так быстро, словно она сейчас едва-едва избегла крушения. Когда она оглянулась, то заметила, что мисс Мэйд тоже выглядит неважно. Во всяком случае, она не переставала обмахиваться веером и была так бледна, словно лишилась половины крови.

— О господи, великий и всемогущий, — забормотала она, — слава тебе, господи, и ниспошли нам благодать свою…

Лиззи поостереглась заметить, что они не врезались в «Нью-Йорк» лишь благодаря капитану и буксирам. В конце концов, вряд ли бы мисс Мэйд приняла её слова к сведению: Лиззи Джеймс была всего лишь двенадцатилетней девчонкой, а мисс Мэйд повидала уже столько удивительных вещей, что, конечно же, имела право с экспертной уверенностью объявить: все они были результатом вмешательства божественного промысла.