Джо ловко запрыгнул на канат, обвив его руками и ногами и прижавшись к нему всем телом, и Лиззи торопливо бросилась к борту.

— Подожди! — воскликнула она и схватила Джо за ногу.

— Да чего тебе?

— Ты точно придёшь?

Джо закатил глаза.

— Я ведь сказал: за себя отвечаю. Дальше уже ты решай, придёшь сюда в восемь или не придёшь.

— Приду! — отчаянно пообещала Лиззи и отпустила его ногу.

— Тогда жди меня. А пока я пошёл. Удачного тебе плавания!

И Джо Дойл резво скатился вниз по канату — только его и видели. Лиззи встревоженно перегнулась через борт, она отчаянно всматривалась в его разлохмаченную макушку и бессознательно придерживала чуть покачивающийся канат двумя пальцами. Вскоре Джо Дойл превратился в несуразное цветное пятнышко, а затем и вовсе исчез с каната. Лиззи отступила от борта и прижала руки к груди. Её вновь переполнила жажда открытий и приключений, и жажда эта лишь усилилась, когда мощное титаническое судно, наконец, пришло в движение.

Лиззи поняла, что «Титаник» двинулся к свободе морских просторов, когда пассажиры метнулись к бортам и разразились радостными воплями. В воздух полетели шляпы, люди затанцевали, обнимаясь, кто-то принялся изо всех сил махать далёкой земле. Заработали гигантские винты парохода, трубы деловито запыхтели угольным дымом, и «Титаник» уверенно взял курс на Шербур — место своей следующей стоянки.

У Лиззи на глазах на прогулочную палубу выбрались мисс Мэйд и её подруги. Супруга врача деловито поправляла воротнички и монокль, благодаря которому она казалась солидной и благоразумной дамой. Мисс Мэйд радостно помахала Лиззи и крикнула сквозь гомон толпы:

— Элизабет! Элизабет, ты только посмотри!

— Я вижу! Я вижу! — крикнула Лиззи, не сдвигаясь с места.

Это место было условленным местом встречи с Джо Дойлом, и Лиззи не хотела уходить с него, не запомнив тут всё хорошенько. К тому же, ей и от этого борта неплохо видно было длинные пенистые струи, пролегавшие по водному зеркалу за кораблём, и тающую в дымке извечного смога пристань Саутгемптона. Мисс Мэйд снова помахала Лиззи и крикнула:

— Надеюсь, ты не расстраиваешься! Мэри придёт к тебе сразу, как только у детей будет обеденный перерыв!

Лиззи улыбнулась, про себя потешаясь над наивностью старой девы Мэйд. Какой интерес для неё могла представлять выспренняя зануда-сестра после того, как Лиззи своими глазами повидала настоящую свободу и настоящее искусство?

Но, конечно же, Лиззи не могла и подумать о том, чтобы сказать это мисс Мэйд в лицо, а посему ей оставалось улыбаться и соглашаться со всем решительными весомыми кивками. И она не могла бы поспорить, что, в самом-то деле говоря, ей очень, нестерпимо хочется повидаться с Мэри, пускай даже та совсем закостенела в своих предрассудках, едва стала работать гувернанткой у богатых и надменных господ.

Мэри Джеймс никогда не считала себя особенно везучей, но за все то, что происходило с нею в последние три года, безусловно, она должна была благодарить господа бога, всех святых, в которых верила, и вообще всё, что только могло бы ниспослать ей такие милости за столь малые заслуги.

Мэри Джеймс стояла чуть поодаль от шезлонгов, в которых удобно расположились мистер и миссис Флэнаган, и вполглаза следила за обоими их детьми. Шарлотта и Джордж носились по прогулочной палубе с радостным повизгиванием и боевыми воплями. Они уже успели познакомиться с несколькими юными пассажирами первого класса. Джордж уверенно общался с Уильямом Картером, которого он запанибрата теперь звал Билли, а Шарлотте приходилось составлять брату компанию, хоть это и не приносило ей особенного удовольствия. Большинство детей, плывущих первым классом, были для неё либо слишком взрослыми, либо, наоборот, чересчур юными, поэтому большую часть времени Шарлотта проводила с книгами. Она не выходила из читального зала с тех самых пор, как поднялась на борт, и родителям с трудом удалось вывести её на палубу, когда «Титаник» всё-таки выбрался из порта.

Сами мистер и миссис Флэнаган вовсю наслаждались путешествием. Мистер Флэнаган заставлял Мэри находиться рядом с ним, и, если к мистеру Флэнагану приближался его злополучный сосед, наш бравый джентльмен нарочито громко говорил: «Мисс Джеймс, проверьте, пожалуйста, не заскучала ли Шарлотта!» Вид зелёного от тоски Беркли, у которого едва ли не на ногах висла капризная и скучающая Каролина, доставлял мистеру Флэнагану почти садистское удовольствие.

— То-то же, — злопыхал он, глядя, как мистер Беркли устало выслушивает очередную бессмысленную придирку дочери, — теперь, надеюсь, он понимает, как важно соблюдать деловой этикет.

Миссис Флэнаган кивала и соглашалась, как она была приучена. К тому же, миссис Флэнаган была очень расстроена, когда увидела одну из знакомых дам, миссис Сатерлей, в идентичном платье, и она отныне, как и её муж, горела жаждой мести. Ничто не доставило бы ей большего удовольствия, чем страдания миссис Сатерлей, которая не отличалась ни вкусом, ни умом, раз влезала в платья, которые никак не подходили её атлетической фигуре. Общность устремлений и новая обстановка сплотили супругов настолько, что они даже начали ворковать, как юные влюблённые.

Словом, мистеру и миссис Флэнаган путешествие нравилось. Они уже успели откушать в кафе «Паризьен», посидеть в плетёных креслах и полюбоваться изысканной обстановкой, и они даже прослушали две или три мелодии в исполнении корабельного оркестра, прежде чем мистер Флэнаган почувствовал, что у него слипаются глаза. Они прогулялись по палубе, исследовали читальный зал, после чего мистер Флэнаган соизволил провести некоторое время в курительном салоне, пока дети носились по палубе и знакомились со всеми, кто попадался им на глаза. Миссис Флэнаган проявила куда меньшую активность: сразу после перекуса она вдруг почувствовала «лёгкую слабость, очевидно, вызванную волнением», и уселась в шезлонг на прогулочной палубе. Предполагалось, что краем глаза она всё-таки следит за детьми, но Мэри Джеймс доподлинно знала, что, разумеется, миссис Флэнаган уже давно спит. Мистер Флэнаган, присоединившийся к семье где-то через полчаса, примерно столько же времени воодушевлённо рассказывал о содержательном разговоре, который у него состоялся с новыми знакомыми.