— В восемь часов вечера, — быстро ответила Мэри.

Лиззи смерила критическим взглядом небольшие часики, которые стояли на туалетном столике кокетливо обращёнными вправо.

— Но ведь сейчас почти два часа дня! — воскликнула она. — Я ни за что не успею вовремя!

Мэри взглянула на неё так выразительно, что Лиззи лишилась всяческого желания спорить. Она перевела на рубашку хмурый взор и про себя прокляла высокомерного и неаккуратного Джорджа Юджина Флэнагана: могло ведь этому барчуку хватить неуклюжести испортить рубашку, в которой ему так важно было появиться перед матерью на сегодняшнем ужине!

— Хорошо, — Лиззи покорно склонила голову. — Я попытаюсь. Я попытаюсь!

Мэри подошла ближе и аккуратно взяла её руки в свои. Пальцы у Мэри были совсем холодные.

— Пожалуйста, — сказала она и облизнула губы. — Сейчас я должна быть… я должна быть как можно более послушной и исполнительной.

Лиззи с тревогой всмотрелась в глаза Мэри. Лицо её нисколько не изменилось, но всё же Лиззи не могла не заметить какой-то усталой, напряжённой мрачности, ужаса, который сковал её.

— Тебя… тебя отругали? — с затаённой тревогой спросила Лиззи.

Глаза Мэри потемнели и увлажнились, но она стойко покачала головой.

— Вовсе нет. Я… прошу тебя помочь мне, Элизабет. Я надеюсь, что ты, как взрослая и умная девочка, окажешь мне эту услугу. Я надеюсь на тебя.

Лиззи озадаченно повертела новенькую, но уже грязную и скомканную рубашку Джорджа Юджина Флэнагана и вяло кивнула.

— Мэри… я постараюсь… К прачкам обращаться нельзя?

Мэри покачала головой.

— Это не даст результата, — сказала она, — мы должны успеть к вечеру, поэтому я прошу именно тебя, а не кого-либо другого. Ты хорошо расслышала меня, Элизабет?

Лиззи скомканно кивнула. На усталом и напряжённом лице Мэри появился отзвук улыбки. Погладив Лиззи по голове, она заторопилась к выходу.

— Я надеюсь на тебя, — снова сказала Мэри, прежде чем закрыть дверь.

А Лиззи осталась наедине с рубашкой мистера Джорджа Юджина Флэнагана, кусая губы и затравленно, взволнованно поглядывая кругом себя. Решение, которое ей предстояло принять, было крайне трудным — но зов желания всё же отступил перед голосом разума.

И именно поэтому Лиззи взялась за чистку накрахмаленной новомодной рубашки мистера Флэнагана так, словно бы ей самой нестерпимо хотелось бы, чтобы он поразил всё высшее общество корабля и потешил материнское тщеславие.

Вечерело. Джо бестолково бродил от борта к борту и задумчиво жевал табак. Вопреки обыкновению, на этот раз табак его не успокаивал, и Джо сам понимал, почему: он был слишком уж обеспокоен опозданием Лиззи. Лиззи была пунктуальна до педантичности: если Джо назначал время встречи, она всегда являлась заранее и поджидала его с нетерпением. Если он задерживался хотя бы на минутку, Лиззи принималась возмущаться и твердила с глубоким оскорблением в голосе:

— Если ты не ценишь моё время, как я могу быть уверена, что ты ценишь меня?

— Если бы у твоего времени была какая-то ценность, я бы из кожи вон лез, чтобы прийти пораньше! — парировал Джо. — Но, Лиззи, согласись, что тебе совершенно нечем заняться на корабле, поэтому, если ты немного и подождёшь, с тобой ничего не случится.

У Джо, напротив, всегда было полным-полно дел. Если он не болтал со своими корабельными знакомыми и не составлял компанию Бетти, то лихо ползал по канатам и подглядывал, как идёт жизнь на богатых палубах, или же пытался определить направление ветра, или про себя высчитывал скорость, с которой шёл корабль, или же отплясывал в обеденном зале с ушлыми молодыми ирландцами, которые на всякий день придумывали новое развлечение. Бывало, что Джо совершенно забывал о времени и, выбравшись на палубу, изумлялся, что солнце уже провалилось за горизонт.

Но сегодня Джо был совершенно свободен и нисколько этому не радовался, поскольку его праздность не была намеренной. После разговора с Лиззи Джо собирался отправиться к Оскару и расспросить его о работе, но Оскар, едва завидев Джо, стал отмахиваться обеими руками и твердить:

— Нет, нет, прошу, хватит с меня твоих вопросов! Если у меня снова вычтут жалованье, я оттаскаю тебя за уши!

Джо искренне изумился:

— Тебя оштрафовали?

Оскар продолжал пятиться, словно Джо был заразен, и хаотично размахивать чёрными, натруженными руками.

— Да! — запальчиво подтвердил он. — Представляешь, оштрафовали, а всё из-за того, что я слишком много, дескать, треплюсь на работе. Никогда у меня не вычитали жалованье, никогда еще не говорили, что Оскар Блэксмит, понимаете ли, трепло!

— Да какое ты трепло, — успокаивающе заговорил Джо, — вовсе ты не трепло, а отличный надёжный парень, по-моему. Этот твой надсмотрщик — просто зверь какой-то! Ну что из тебя за трепло, а, право слово-то?

Оскар Блэксмит сердито оскалился.

— Я на твои штучки больше не намерен ловиться, малёк, я теперь воробей стреляный! Слушай, я не хочу потерять работу, поэтому давай ты придержишь свои вопросы для кого-то, кому очень уж хочется, чтоб его списали с борта, ладно?