— Диспеллеры принеси нам на изучение.

— Принесу.

— И ты точно запомнил рунную схему Удержателя? Детально?

— Как запомнил, так и передам.

— Знаю я, как ты запоминаешь… допуски линковки и спектральные отклики для тебя — как мелкие лишние подробности… говоришь, запомнил?

— Васька, фуска тебе за шиворот!

— Ясно-ясно, не пыхти так громко. А что насчёт…

Ещё позже:

— А почему именно эту Симаравети нам впарили?

— Мне-то откуда знать? Не я решал, а высокочтимая Райвеза.

— На что вообще рассчитывает эта старуха?

— Сестрица, может, уснём уже?

— Не уходи от ответа!

— Васька, ты наглеешь.

И вовсе поздно:

— Завтра проводишь меня в летучую башню Флинка?

— А можно нам тоже?

— Кому «нам», Эонари?

— Мне… и Шак.

— Нет. Это я всем сразу говорю. Пока я лично башню не исследую — причём удалённо, призывами, чтобы в ловушки возможные не влезть — я туда никого из вас не пущу! И окуляры Пятиглаза тебе, сестрица, не дам.

— Это почему?

— Потому что они могут быть ключом к сторожевым контурам. Или частью ключа. Это мы тут в Скальных Норах развели избыток свободы: ходи кто хочешь, делай что вздумается…

— Ну братик…

— Ничего не знаю и знать не хочу. Я тебе говорил наладить охрану? Говорил. А ты что? Каменными плёнками кладовые прикрыла — тонкими, чуть ли не кулаком выбить можно! — и свалила бдение на Эшки?

— Да я не успела просто!

— Зато как лететь к башне артефактора, так время у тебя есть. Сразу оп — и находится!

— Вредина ты, братец.

— Ха! По сравнению с тобой я чисто одуванчик.

— Лиловый, — буркнула в тон Шак.

У этих — признаться, весьма красивых — цветов диколесья млечный сок напитан целым букетом ядов. Правда, не столько смертельных, сколько раздражающих: если сок попадёт на кожу, вызовет жжение, высыпания и отёк. О недотёпах говорят: «Лиловый одуванчик не узнал».

— Изучение ядоварения плохо влияет на тебя, ученица.

— Скорее, применение изученного к… разумным.

— Так.

Мийол перевернулся и начал наглаживать алурину. Медленно и ласково, отслеживая при помощи связанности реакции.

— Быстренько вытряхни из своей шибко умной ушастой головы всякую чушь, — велел он. — Во-первых, ты травила пиратов Хирипа по приказу. Моему. Во-вторых, безгрешных деток там не было, уж поверь. Пираты ничем не лучше бандитов, даже хуже. В-третьих, никто из нас тебя за это не осудит. Особенно моя миленькая, но шибко кровожадная сестричка…

— Да, хвали меня больше, большой брат!

— А ты помолчи. Не то прикажу ученице тебя защекотать… и подскажу, где.

— Коварный злюк!

— Нет, не коварный. Если бы я был коварным злюком, я бы приказал тебя держать, а щекотал самолично, наслаждаясь писками и визгами. Но сейчас я усталый спат, поэтому всем вам приказываю хранить тишину, сопеть в две дырки и ждать дождя. Который точно принесёт сон даже самым-самым беспокойны-ы-ым… уа-а-ау-уфф…

Шак оказалась такая тёплая, подушка такая мягкая, а усталость такая тяжёлая, что Мийол и сам не заметил, как ухнул в глубокий сон без сновидений. И если троица дам всё же продолжала шептаться — уже ничего не слышал.

А они наверняка ещё шептались: когда Мийол проснулся, остальные ещё сопели. Причём во сне как-то умудрились перевернуться в обратную сторону, так что теперь цепочка объятий выглядела так: Эонари уцепилась за васькину талию, сестра сопела в затылок алурины, а та от всей души облапила своего учителя. Донельзя мило улыбаясь во сне и не желая отпускать добычу. К счастью, на ней сработал старый трюк, гарантированно помогающий от аналогичной беды, если Васаре вцепилась и держит: Мийол подсунул вместо себя свою подушку. Шак посопела в неё, не просыпаясь, и успокоилась.

И снова разулыбалась, когда он, не удержавшись, почесал её за ухом.

Но дела, дела! Хорошо, конечно, поваляться в бездельи, только вот долг никуда не делся и зовёт во все рога. Основательно позавтракав (Рикс успел встать чуть не раньше всех — конечно, ему-то никто уснуть не мешал! — и похозяйничать на кухне Скальных Нор, наварив и нажарив на десятерых, вдобавок с изрядным запасом), маг добрался до ритуального зала и нашёл в нём Иткирну, Олгетта… и Сиашерен с Мииратошем. Причём клановые уже вовсю рашили, а пара младших курасов следила за ходом партии с горящими глазами.