«Сейчас обидно было», — отозвался внутренний критик. Я замер. В переулке абсолютно точно был другой разумный. Я сконцентрировался на датчиках электроёмкости и эфирных потоков. Пустота. Никого вокруг. Только одно сердце отбивало секунды: моё. И тем не менее…

Я повнимательнее вгляделся в эфир. Ну да, разумеется. Тестовое задание, чтоб его. Под иллюзией полена — отлично сработанной на всех основных сенсорных потоках, кстати говоря — скрывался эфирный аккумулятор неприличной, по стандартам моей прошлой жизни, ёмкости. И внутри аккумулятора сидело некая ехидная демоническая пошлятина, успешно спародировавшая мой внутренний голос.

«Ну, привет», — сказала пошлятина. «Вообще-то, при встрече с сущностью из иного мира надлежит назвать её по имени, а не обзываться», — она попыталась изобразить негодование и обиду, но была при этом столь ничтожна и неубедительна, что вызвала во мне лишь отчётливое ощущение гадливости. «Ненавижу непотребство культистов», — дежурно подумал я. Во всяком случае, теперь бессмысленное задание заиграло новыми красками. Вот теперь это определённо по моему профилю.

Дано: демон, сидящий в аккумуляторе и читающий мои мысли. Найти: способ самообороны. Решение: создать вокруг полена замкнутый контур, блокирующий перемещение эфира между внутренним объёмом и внешним пространством. Я поморщился. Расчёт и поддержание контура без материальных якорей с плавающими координатами — удовольствие сильно ниже среднего. Если слишком долго таким заниматься, мозги закипят в самом буквальном смысле. С другой стороны, адекватных альтернатив не просматривается. Потратив пару минут на адаптацию к новому мыслительному фону, я продолжил путь.

Вокруг меня теснились, наползая друг на друга, дома от трёх до пяти этажей. Некоторые — цельная, без единого шва «бронза», другие — некогда молочный, а теперь желтовато-серый и порядком пообколовшийся известняк-ракушняк, третьи, скорее всего, раньше были сложены из бруса, а теперь представляли собой набор разнокалиберных заплат из всевозможного мусора. Вонь атомного взрыва в ассенизационном обозе при холерных бараках делала воздух практически осязаемым, заставляя пробиваться вперёд сквозь тягучий как свежая смолка, полупрозрачный кошмар со вкусом растворённого в спирту горчичного газа. Лишь изредка над головой мелькали крохотные осколочки небесного свода, запутавшиеся в хитросплетениях бельевых верёвок, крытых галерей, переходов и покосившихся крыш. Да и люди были под стать месту: троица хранителей врат сей юдоли нищеты телесной и духовной была самыми прилично выглядящими из всех, кого я встретил по пути. Во всяком случае, они не рассекали по улице в одном полуистлевшем гульфике, натянутом на лицо на манер маски.

Наконец мой нос сообщил мне, что я покинул Биржу. Я перевёл дух и проверил самоощущение. Порядка семи часов остатка для возможности держать контур вокруг полена. Приемлемо, но с чарами на воздушный фильтр я, конечно, затупил. Я огляделся. Дома вокруг не шли ни в какое сравнение с китчем Пепельного проспекта, но были чисты и аккуратны. Пешеходов почти нет, транспорта тоже. Судя по всему, я вышел к самому началу Канцелярского тупика.

Спустя пять минут неспешным шагом, я стоял перед совершенно гладкой «бронзовой» дверью. Короткий осмотр выявил шнурок звонка. Я потянул за него пару раз. Дверь приоткрылась. В щели, приблизительно на уровне моего локтя, появился серый глаз.

— Так отвори же врата в разлом, за которым бушует пламень преисподней, — сказал я. В голове промелькнула шальная мысль: «А вдруг и впрямь откроет?»

Перспектива: Хо Орнаг, небелковая форма белки

Да, я могу менять тела. Нет, это не доставляет мне особого удовольствия. За сегодняшнее утро я сменил уже четыре шкурки, половина из которых были невыносимо невыспавшимися, поэтому теперь моя голова больше всего похожа на алмаз, сброшенный на мостовую с дирижабля. Раскалывается, короче. И причина моей головной боли сидит прямо сейчас напротив меня и глушит кофий тройной экстракции с таким видом, будто это у него было нелитературное утро.

— Сехем… — вместо только что крутившейся на языке фразы я пытаюсь изобразить проекцию гиперкуба на пальцах. Скверный фантомный перенос.

— Орнаг, — паданец, очевидно, сублимирует собственное раздражение, пытаясь выбесить меня. Не на того напал, неудобь сказуемая.

Две чашки кофия спустя мне наконец удаётся направить все мысли в более-менее одно русло.

— Так, Тит Кузьмич, давай-ка мы сначала проясним ситуацию, а уже потом спалим в непотребство этот богами оставленный город вместе с парой престарелых филистеров.

Паданец медленно кивает. Предсказуемо.

— Про твой путь я знаю всё, — продолжаю я, — кроме, разве что, того, кто такой этот твой Талос.

— О, так ты хочешь поговорить о Талосе имманентном? — в глазах Тита Кузьмича загорается нехороший, лихорадошный такой огонёк.

— Нет, нет, во имя Великого Хана, нет! Мне ещё дорог рассудок. Бедолаги Степного Волка были достатошно выразительны. Поясни только то, что было после твоего входа в дверь Ложи.

Сехем откидывается в кресле, его взгляд теряет фокус, а пальцы начинают отстукивать какой-то рваный ритм по щеке.

— Ну, комбатант Хо, как бы тебе это сказать-то… Я сам не вполне уверен в том, как следует интерпретировать мои наблюдения, поэтому в рассказе буду придерживаться только фактов, включая мои моментальные оценки и исключая постанализ…

Перспектива: агент Ликвидатор, локальный идентификатор «Pa-233»

Дверь открылась, явив моему взору длинный прямой коридор и коротко остриженную девчушку-подростка в чёрно-зелёном балахоне.

— У меня посылка для Ложи Рассвета Трижды Премудрого, — сказал я. Ноль реакции. — Полено. Для вязания.