И вот она, конечная остановка: никто не имеет ни малейшего представления, как работают наши машины. Кто-то скажет: жгут эфир. Так же, как раньше жгли дрова, уголь, нефть, уран, торий, дейтерий. Вот только что такое эфир? Никто не знает. Это уже даже не кларктех. Это магия в её самом пещерном понимании: с задабриванием демонов, договорами с богами, простым шаманизмом, работающим по принципу «научного» тыка… И за эту магию мы заплатили всем своим золотом, получив взамен тревожное, зыбкое перемигивание болотных огоньков.

Меланхоличные мысли унесло эфирными потоками, просканировавшими Джин перед входом в штаб. Мы прошли на склад. Перед рядами стеллажей, шкафов и ящиков стояли огромный эльёдовый стол и четыре стула вроде тех, которые Гай использовал у себя в кабинете.

— По две на каждого — как раз к отбою разгребём это счастье, — вздохнула Джин, водрузив свои две коробки на середину стола.

— Есть идеи, на что обратить особое внимание? — уточнил я.

— Следоискатель колдовать умеешь?

— Что, прости?

— Заклинание, сопоставляющее следы контактов на улике с эталонными.

— Нет.

Ферон молча разложила передо мной короткий — пара тысяч радикалов по меркам таких задач действительно смехотворна — эфирный контур.

— Запомнил? Воспроизведёшь сам?

Я кивнул.

— Вот что значит старая школа, — Джин устало покачала головой. — Почти все нынешние, да простит меня Прямоходящий бог, «маги» начинают орать «сложна!» на третьем десятке.

— Радикалов?

— Если б радикалов… черт. Ладно, к делу, — Ферон хлопнула ладонью по столу. — Ищешь все — абсолютно все следы — отличные от шаблонов Тоуро и Плитки. Вещи, на которых их находишь, откладываешь отдельно, шаблоны следов скидываешь на кристалл, — на стол легла массивная сфера в эльёдовой оправе. В памяти всплыл агрегат, стоявший в допросной у Хо, но тот всё-таки был немного другим. — С удержанием ответа следоискателя справишься?

Я кивнул.

— Тогда всё просто: вытягиваешь параллельный поток из кристалла — вот так, — Джин в три точных движения намотала голубовато-зелёную эфирную нить на пальцы, — и совмещаешь их. Дальше контур отработает сам. Предупреждаю сразу: не пытайся скармливать левые данные на этот носитель. Он при несовместимости просто долбанёт по тебе же хаотическим всплеском.

— Понял. Ещё что-нибудь?

— Если заметишь что-то, что покажется интересным — покажи мне и поясни. Вздрогнули, коллега.

Ферон спланировала на стул и придвинула к себе первую коробку. Я повторил. Следственные действия начались.

За свою умеренно продолжительную и не очень богатую жизнь Тоуро умудрился скопить умопомрачительное количество хлама. Например, целую коллекцию керамических кружек разной структурной целостности. Ни одного следа контактов с кем-то, кроме хозяина. Пять деревянных ложек от одного до пятидесяти сантиметров длиной, предположительно, некогда лакированных. Без контактов. Двадцать семь ключей, из которых дубликатами были только пять. Следы Тоуро на восьми.

— Джин, глянь-ка.

— Отлично. Кидай отдельно.

Я отложил улов и продолжил работу. Хлам, хлам, ещё больше хлама… Интересно, Тоуро хранил всё это из сентиментальных соображений или просто был ненормативно ленивым? Увы, ответ сгорел вместе с душой несчастного идиота. Занятные всё-таки вещи у него были. Вот, скажем, угол от настенного ковра. Сложный, богатый орнамент по краю, на сохранившемся фрагменте основной композиции — голова гигантского синего цыплёнка и четыре мускулистых красных карпа на фоне пурпурных гор под чёрным небом. Следы спермы самого Тоуро. Едва ли я хочу знать об этом предмете больше…

— Первая коробка всё, результат нулевой, — констатировал я.

— Три четверти, аналогично, — ответила Джин.

Вторая моя коробка была под завязку набита бумагосодержащей продукцией различного назначения: от ни разу не читанных газет до внушительных научных монографий. На большинстве объектов никаких следов — скорее всего, достались в наследство от родителей да так и осели в каком-нибудь углу. Исключение составили разве что три относительно свежих брошюры: «Манифест рабочего движения постэфирной эры», «Теория и практика революционной борьбы», «Преимущества рабочего самоуправления» — и листовка с лозунгами «Долой принуждение! Свободу коммунам! Власть — рабочим!». Я был практически уверен, что следы на них принадлежат работникам типографии и прочим разносчикам коммунизма, но протокол работы есть протокол работы — агитационная макулатура отправилась в отдельную стопку.

На самом дне обнаружился внушительный сборник под заглавием «Самые разыскиваемые преступники 408 от ОК». Джин разобрала свою вторую коробку едва ли на половину, поэтому я решил подробнее изучить данный артефакт. В любом случае, следов на нём не было. Даже от Тоуро. Первый же разыскиваемый вверг меня в раздумья:

«Имя: Забуисмона

Пол: не поддаётся определению (внемировая сущность)

Год рождения: не поддаётся определению (внемировая сущность)

Место рождения: не поддаётся определению (внемировая сущность)