– К нам, значит, эвакуированные?
– спросила Рима. Любопытство ее преодолело обиду.

– Кто это - эвакуированные? Соображать надо все-таки... Мы с острова Валаама, из Ладожского озера. Нас сперва под Ленинград, а теперь сюда перевели, на берег к вам. Вроде как морская пехота. И вообще я с тобой разговаривать не обязан, я вахтенный. Ясно, кажется, говорю. Ну, отваливай, отваливай на ту сторону! Должна понимать, раз военный объект!

Рима совсем разобиделась и повернулась спиной.

– Ну и не больно нужно! Подумаешь, какой объект! Это наша школа, а не объект. Моряк с разбитого корабля! Вот я скажу нашим мальчишкам, так они тебе покажут "объект". У наших форма-то почище вашей будет - с козырьком. У меня знаешь какой брат есть?

– Хватит разговорчиков!
– отрезал флотский.

– А я, кажется, с вами не разговариваю. Не собираюсь даже. Вы сами же начали. Подумае-шь, флотский! Надел фуражку набекрень и уж воображает!

– Первым делом, это не фуражка, а бескозырка, по-нашему - беска. Надо знать. Выросла уже порядочно, а различать не можешь. И вообще это не твое дело... Ты вот лучше скажи, куда у тебя с правой ноги галоша ушла?
– спросил он неожиданно, бросив взгляд на ее ногу и улыбнувшись. А улыбка у него была славная, зубы так и блеснули.

– Ой, и правда!
– вспомнила Рима.
– Вы случайно мою галошу не видели?

– Только мне и занятие, что за твоими галошами смотреть!
– Морячок уже внимательнее оглядел ее и вдруг перешел на "вы".
– Стойте, у вас же на левой ноге обе галоши, надели одну на другую! Эх вы, сухопутные!..

– И правда!
– обрадовалась Рима.
– А я-то смотрю, что это у меня левая нога заплетается!

И оба они стали смеяться и смеялись долго и весело.

Потом Рима, сочтя неловким это уличное знакомство, резко оборвала смех, степенно поджала губы, вздернула кверху упрямый, как у брата, подбородок:

– Ну, спасибо вам, а то бы я искала, искала... Теперь пошла.

– Добро, - крикнул ей флотский, - счастливого плавания! Виноват, погодите, как позывные-то ваши-?

– Какие это позывные?
– не поняла Рима.

– Ну, как зовут это по-нашему значит.

Рима глянула на него через плечо:

– А как звать, не вам знать. Сперва наорал, а потом - как звать! Рима звать, а вас это и не касается.

– Рима?
– переспросил флотский.
– Интересное имя.

– По-моему, самое обыкновенное. А фамилия какая, не скажу.
– Рима помолчала немножко, но флотский не цросил сказать фамилию, она сама смилостивилась.
– Ну ладно, скажу, так и быть. Бутырева фамилия. Капку Бутырева еще не знаете? Его все тут знают в Затоне. Он в ремесленном училище самый главный мальчишка, а я его родная сестра. Ну, всего вам.

– Рима, погодите, - остановил ее флотский. Голос у него был теперь совсем другой - вежливый, тихий.
– Как тут у вас?.. Населенный пункт большой?

– Какой населенный пункт?

– Ну, этот самый... как его... Затонск, что ли, по-вашему.

– Так это же город.

– Для кого город, для нас - населенный пункт. Кино бывает?

– Бывает, конечно. В клубе водников.

– Водников?
– насмешливо протянул флотский.
– Откуда же у вас тут, на сухом месте, взялись во-одники?

– Да тут же у нас Волга!
– искренне возмутилась Рима.
– Вон, видать ее. Знаете, у нас пароходы какие ходят!

– Тоже река! Водники-мелководники. Вот у нас на Ладоге как рванет штормяга да как двинет зыбайло, так это вот дает жизни!

– Это что там за разговорчики на трапе!
– послышался густой, раскатистый бас, и в дверях показался пожилой седоусый моряк с четырьмя узкими нашивками на рукаве. Углом вниз шли широкие золотые шевроны.

"Это, наверно, самый главный у них, капитан", - подумала Рима.

– Вахтенный!
– гаркнул моряк с нашивками и перешел вдруг на зловещий шепот:

– Сташук, галок считаешь, разговоры разговариваешь! Кажется, ясно сигнал играли. Кончай возиться!..
– загремел он опять.
– Свистать всех на верхнюю палубу. Юнги, на занятия! Разболтались уже, подтянись! Живо-два, ходи веселей, моментом!

– Есть всех на верхнюю палубу!
– И юнга, звонко щелкнув каблуками, скрылся в подъезде школы.

А Рима пошла в булочную и все оборачивалась. Над школой на высокой мачте вился большой серебристо-белый флаг, синий снизу, с красной звездой и серпом-молотом. Рима шла и заранее предвкушала, как она первая сообщит новость всем подругам - и Лиде Бельской, и Шуре Куличевой, и всем другим девочкам.

Юнга ей понравился. Росту высокого, собой хорош и совсем настоящий, моряк. Задается немного, воображает из себя, но, видно, симпатичный. Наверно, придет вечером к водникам.

И, увидев в очереди за хлебом свою подругу Лиду Бельскую, черноглазую смуглянку, эвакуированную из Одессы, Рима кинулась к ней:

– Знаешь, Лида, в нашей школе теперь флотские жить станут. Их там много, мальчишек. Одеты на манер матросов, вот тут ленточки. Один там такой есть, Ста-шук, с винтовкой на крыльце стоит и на ту сторону всем велит сворачивать. А я все равно не свернула. Обещал к водникам прийти. Выйдешь вечером?