– Тогда вы, может быть, мне скажете, кто это такие тут у вас синегорцы. Я тут никого не знаю, а не успел приехать, уже письмо получил. И написано что-то не разбери поймешь. Стою на вахте, а какой-то мальчонка подбежал, сунул мне письмо, а сам драла.
– Он протянул Риме письмо.
– Вот видите? "Синегорцы Рыбачьего Затона приветствуют Вас на своем берегу. Да скрепит верность вашу боевую дружбу и закалит отвага ваши сердца, и пусть будет сладок плод ваших трудов, и да взойдет над вами радуга победы. Синегорцы Затонска надеются, что балтийские юнги послужат делу процветания и славы города. По поручению штаба синегорцев - Амальгама".

Сбоку был нарисован знак - радуга со стрелой.

– Вот уж ничего не пойму!
– сказала Рима.

– Да и я не знаю, что это такое. Может быть, командованию показать?

– А это который выходил, усатый такой, нашито много вот здесь... Он у вас главный командир? Капитан?

– Не капитан, а мичман. Пора разбираться, Римочка. Антон Федорович Пашков. Известно: четыре узкие нашивки - это значит мичман, а шевроны углом на рукаве - это за сверхсрочную службу. Он еще в ту войну кондуктором был.

– На поезде?

– При чем тут, извиняюсь, на поезде? На корабле. На поезде кондуктор, а на флоте кондуктор. Надо понимать.

А ремесленники шли усталые и злые. Юнги казались им бездельниками и щеголями. Не знали ремесленники Рыбачьего Затона, что эти аккуратно подобранные парни в бушлатах и в бескозырках хлебнули такого, что и не снилось затонским. Под огнем и бомбами финских самолетов ушли юнги с острова Валаама в Ладожском озере. Лютую голодную зиму провели они под осажденным Ленинградом. И немало их еще прошлой осенью пало в главном деле у Невской Дубровки, когда юнги, сами совсем ещё мальчишки, задержали немецких десантников и отстояли важнейший рубеж до прибытия частей Красной Армии. Не знали эатонские, что у самого Вити Ста-шука с голоду умерла в ту зиму близ Нарвской заставы ; мать. Не подозревали затонские, что Сережа Палихин вледяной воде Ладоги своими руками отвел мину, на которую едва не наскочила шлюпка с балтийцами. Многого не знали ребята и с пренебрежительным как будто, а на, самом деле с завистливым высокомерием посматривали на приезжих. Но юнги словно и внимания на них не обращали.

ГЛАВА 13

Вечер командора

Валерка и Тимсон ждали Капку у сада. Они встретились, как встречаются обычно мальчики, хорошо знающие друг друга, то есть без приветствий, рукопожатий и других церемониальных проволочек.

– Слыхал новость?
– спросил Валерка, подстраиваясь на ходу, спотыкаясь и никак не попадая в ногу с шагающим Капкой.
– Девчонки-то наши с этими флотскими ну прямо с ума тронулись.

– И пусть их, - буркнул Тимсон.

– Вы когда про них узнали?
– не останавливаясь, спросил у Черепашкина Капка.

– Еще утром.

– Ну и как?

– Все в порядке. Послал приветствие. В восемь ноль-ноль. Колька отнес, Венькин брат.

– Исполнение проверил?

– Ну ясно. Доставил в срок. Дежурному сдал. Я сам видел с дерева.

– А чего написал?

– Ну, как Арсений Петрович нам говорил. Приветствие прибывшим. Как всем эвакуированным писали.

– Это хвалю.

– Только имей в виду, Капка, - Валерка сделал небольшую пробежку вперед, чтобы в темноте заглянуть в лицо Капке, - имей в виду - этот самый дежурный уже сестре твоей бумажку показывал. А она смеется. Ты ей ничего про нас не говорил?

– Не хватало еще!
– возмутился Капка.

– Чего же она смешного нашла?.. И в кого только она у вас такая!

Валерка был возмущен до глубины души, что у Капки Бутырева может быть такая сестра. Некоторое время шли молча. Потом Черепашкин несколько раз толкнул локтем в бок Тимку и переглянулся с ним. Тимсон кивнул головой, и Валерка решился.

– Собраться бы вообще надо, Капа! А то как-то дело у нас вянет. Правда, у меня все тут записано. Показать?

– Покажешь потом как-нибудь.

Валерка опять переглянулся с Тимсоном.

– Капка, можно тебе от меня вот лично и вот от Тимки тоже - от нас обоих то есть - замечание сказать?.. Верно, Тимсон?

Тимка моргнул, качнув головой сверху вниз.

– Давай говори, - ответил Капка.

– Ты, Капа, последнее время манкируешь.

– Вот так так! Здравствуйте! Это я манкирую?
– Капка даже приостановился.

– Да, да, манкируешь, спроси вот Тимсона... Да, Тимка?

– Точно, - отозвался Тимсон.

– Да ведь некогда мне, - начал Капка.
– Знаешь, какая у нас работа. Особый заказ делаем. Вы бы как-нибудь пока без меня.

– Ты что же...
– Валерка даже задохнулся на минуточку.
– Ты что же, отрекаешься? Эх, ты, а еще синего-рец! Кто зарок давал, клятву говорил? Знаешь, Капка, это уж... это уж просто... Правда, Тимсон?

– Чего уж...

– Арсений Петрович, когда уезжал, как нам говорил? Кого назначил?

– Ну раз если так получилось!
– виновато заговорил Капка.
– Я же не отказываюсь навовсе, только командором сейчас мне нечего быть. Во-первых, я от пионеров уже отстал. Занятый, во-вторых, с утра до ночи. Теперь и выходные, говорят, у нас не будут целый месяц. Какой от меня толк вам? И потом еще как-то уж я... ну, это самое... ну неловко получается. Мое такое дело теперь, что я уя" из своих лет вышел. Опять-таки бригадир на производстве. Ребята узнают, так проходу мне не будет. Засмеют. Мне уже как-то не идет вроде. Деточка какой!