В особняке, куда мы с Геббельсом поселились, постоянно торчали фашисты. Они выпивали, курили и смеялись сатанинским смехом, время от времени изучая иностранные языки и традиции “других времен”.

В этот день проходили очередные “обучения”. Лежа на кушетке, я прислушивалась к галтежу за стенами своей камеры. Когда мне осточертело реветь, позволяя слезам и соплям заливать гладкую и сухую на ощупь наволочку, я заглушила крики советы размышлениями над побегом из этой тюрьмы. Обведя взглядом комнатку, поняла, что идея неплохая, если бы не одно “но”: в этом помещении нет даже дырочки для туалета. И как тогда отсюда выбраться?

Я спустила ноги с кровати, поправила черный капюшон, сняла намокшую от слез маску с лица и посмотрела на маленькое окошко в двери.

Охранник, один из оживших солдат, приходил сюда в одно и то же время: приносил еду, оставлял у порога и молча уходил, закрывая дверь на замок.

Его стоило бы вырубить, пока никто не увидел.

А с другой стороны, что могло ждать меня по ту сторону тюрьмы? Новые скитания? Голод и холод? Одиночество? И было ли правильным решение просто сбежать, оставив ни в чем неповинных людей с новой, фашистской, угрозой.

Мрак зашипел на разных языках и больно лизнул кожу.

Я сжала кулаки, уставившись взглядом перед собой.

Когда эмоции стали невыносимыми, я со всей дури шандарахнула ногой по двери. Слезы брызнули из глаз, когда острая боль пронзила все тело. Сгорбившись, упала на постель и свернулась в калачик, пытаясь унять расшумевшиеся нервы.

В окне показалась сонная физиономия.

– Чего шумишь?

– Пожрать принеси. Я живой человек, а не ходячий труп!

– Геббельс не говорил, что я должен кого-то кормить, du bist ein tyrann[3], - проворчал оживленный нацист, но, посмотрев по сторонам, слегка приоткрыл дверь.

И это была самая большая ошибка.

Со всей силы я ударила фашиста по спине.

Хиленький мужичок в фашистской форме пролетел мимо двери и ударился об косяк.

Вырубился.

Я напоследок отмутузила фашиста ногами и, распахнув входную дверь, выбежала на улицу.

Свобода!

Наконец-то я избавилась от тяжелой ноши.

И побежала куда глаза глядят.

Под подошвами легких ботинок шуршала листва. Деревья склонялись к земле. Осенние тучи летели над головой. В первую очередь, мне нужно найти подходящих фашистов. Те как раз выпивали виски и тянули сигары.

Именно к ним я и направилась.

Руки из мрака тянулись по дороге. Я бежала, не чувствуя адского пламени в груди. Мне нужно было как можно скорее покончить с этим. Устроить им небольшой бунт не составило бы никакого труда. А затем можно было бы скрыться в ночи, оставив ходячие трупы в отключке.

День медленно двигался к сумеркам. Осенью ночь наступает быстро. Под покровом темноты меня никто не схватит. Особняк, где держал оживших солдат Геббельс, находился в паре километров от Чернобыльской Зоны отчуждения. Обычно фашисты там охотились, прокармливая ненасытного командира. Здесь, кроме радиации, были и бессмертные нацисты – они, словно собаки, втягивали воздух в носы, проверяя подозрительные запахи.

Я притаилась в ближайших кустах, стараясь запомнить каждое движение вражин.

Скоро на это место подъехала машина. Старший офицер сидел на водительском сидении, листая газету.

Остальные покинули автомобиль и подошли к дежурившим солдатам.

– Wie nachtwache?[4] – поинтересовался один из приехавших.

С винтовками наперевес ожившие солдаты направились в сторону огромной, проросшей травой, поляне. Осока скрывала мрачные фигуры. Однако двое остались на посту. Один – в машине с газетой. Второй – задумчиво разглядывал носы туфель.

Подул ветер.

Немец, что читал газетные новости, громко выругался. Листы бумаги перепутались, и мужчина принялся складывать их обратно.

“Вот он, момент!”

Сконцентрировалась, сжала руки и бросилась на солдат.

Громкий визг немца заставил птиц взлететь в небо. Судорожно шарясь в поисках автомата, он, не отрываясь, следил за мной. Одним движением я вырубила юношу. Пискнув, тот упал в обморок.

Попало и офицеру, но тот вовремя схватил найденное оружие и начал стрелять.

“Черт!!”

Второй солдат пришел в себя и начал на карачках ползти к машине. Я снова укрылась в кустах, пытаясь прийти в себя.

– Was passierte?[5] – воскликнул вернувшийся с прогулки мужчина. – Geht es dir gut?[6] – он подбежал к перепуганному офицеру и поднял его на ноги.

– Hexe!![7] – заорал несчастный, ткнув куда-то пальцем.

Я попала в западню.

Неожиданно мрак коснулся моих ног. Шепот, словно успокаивая, говорил о необходимости продолжить борьбу. Здесь были только они и я – никто бы не пришел на помощь после фатального проигрыша.