В конце дороги колонна разделилась: буйных мужчин повели в правую сторону, а спокойных женщин – в левую.

Я поспешила за ними. Меня заинтересовала девушка с петлей на шее. Она не кричала. Только едва слышно плакала. Я сумела разглядеть ляп во рту. Пленница тяжело дышала, но вела себя тихо. Она чувствовала, что скоро умрет.

Я решила спасти ее, во что бы то ни стало. На других мне было плевать – им все равно не помочь.

С виду простая рыжеволосая девочка в грязном, напоминающем рясу, платье, на котором виднелись пятна крови. Босыми ногами она ступала по холодной земле.

Мрак зашипел, сужаясь вокруг ног.

Едва колонна скрылась за серыми кирпичными домами, я бросилась следом за ними.

И увидела довольно жуткую сцену.

У несчастной рот был залит гипсом. Она мычала, пока сурового вида фашист подвешивал ее к перекладине виселицы. Слезы ручьями текли по лицу. Ей развязали руки. На платье от солнечного света блеснул нательный крест.

Рядом с виселицей стоял мрачный священник. Он держал в руках библию и, закрыв глаза, он что-то бормотал.

Офицеры держали автоматы наготове.

Я попыталась прикинуть, удасться ли мне бесшумно устранить врагов. Однако это могло привести к провалу. Лучшим решением было нанести удар сразу же, заставив неприятелей паниковать.

Едва я решилась начать бой, как послышался грохот.

Офицер вермахта резко сбил ногой табуретку, на которой стояла несчастная.

Девушка резко повисла, громко мыча.

Я больше не смогла терпеть. Злость и ненависть затмили разум. С огромной скоростью напала на фашистов, раскидав их в разные стороны.

Пленные громко кричали, прижимаясь к стенам домов. Фашисты вооружились автоматами. Оглушительные выстрелы разнеслись по городу. Крики и ругань лились, не прекращая. Мне удалось положить двоих немецких солдат.

Я всмотрелась в лица перепуганных мужчин.

В их глазах заметила первобытный нечеловеческий страх. Они боялись боевую незнакомку. Никто не решался подойти ближе.

Мрак расплывался под ногами, с каждой минутой приближаясь к заветной добыче.

Внезапно к месту казни приехал немецкий автомобиль с символикой. Черный металл блестел от закатных лучей солнца. Майор, стройный высокий мужчина, вышел из автомобиля и заложил руки за спину, не предпринимая никаких действий. Солдаты, придя в себя, медленно окружали меня.

Я стояла под дулами автоматов.

На моем лице просияла усмешка.

– Schnappen![9] – воскликнул майор, сделав странный жест рукой.

Солдаты, словно сумасшедшие, едва успели открыть огонь, когда мрак поглотил меня.

Ошарашенные фашисты тыкали в пустоту автоматами.

Наступила пауза.

Немцы едва слышно переговаривались. Произошедшее выбило их из колеи.

– Wo ist sie?..[10]

Майор был в гневе. Он ругал незадачливых солдат в проигрыше.

Пока мужчина извергал ругательства, я материализовалась за его спиной. Набросила на толстую шею цепь и начала душить. Немец задыхался, пытаясь вырваться. Фашисты, как по команде, прицелились.

– Не делайте глупостей, – остудила я их пыл. – Будете стрелять – попадете в своего командира.

Нацисты оказались настоящими трусами. Они убивали ни в чем не повинных людей, но не могли заступиться за себя. Жестокость и ненависть переросли в страх. Мужчины не понимали, что им следует сделать.

Майор, хрипя, тянул руки, пытаясь жестами отдать приказ.

Я затянула цепь еще больше.

– Жалкий человечек, – прошипела я.

Мужчина закашлялся и пытался вдохнуть воздуха. Пальцами цеплялся за цепь.

Солдаты, собрав всю смелость, начали потихоньку подходить к вражине.

– Ну, кто на новенького?! – проорала я. – Кто из вас самый смелый? Ты?! – фашист попытался подойти ближе, но смелость и его покинула. – Не можете заступиться за командира, зато убивать простых людей вы горазды. Фашистские трусы. Я не стану марать об тебя руки, – прошипела я в ухо майора. – Такое дерьмо не стоит моей жизни. Ничего, через пару лет советские солдаты убьют вас. Вы падете. Для таких садистов приготовлен отдельный котёл в аду.

Я отпустила мужчину, напоследок пнув его в спину. От сильного пинка фашист упал на землю и долго кашлял.

Мои попытки спасти девушку оказались бесполезными. Несчастная умерла, не дождавшись помощи. Первым делом возникла мысль о воскрешении. Ожившую ждало ничего хорошего. Она бы жила с вечным кляпом во рту. Я могла лишь похоронить ее.

Я быстро телепортировалась к виселице, одним движением перерезала веревку и, положив труп на плечо, бросила взгляд на площадь.

Солдаты приходили в себя. У майора не выдержали нервы. Схватив автомат, он начал бесконечную стрельбу.