– - Неси самовар-то. Встал!

Он вышел на улицу и тихо, радостно засмеялся.

– - Корней, -- подозвал он дворника, который черпал ковшом из ведра воду и выплескивал ее на мостовую.
– - Вечером ужо сходи в участок и пусть здесь подпись хозяина засвидетельствуют. Понял? Я дам тебе рубль!

– - Чего не понять, Авдей Лукьянович, -- сказал Корней, принимая от Авдея бумагу.

– - А ждановскую все покупаешь?

– - Через три дня ведро. Ишь, даже здесь смердит.

– - Крепкий запах!
– - сказал Авдей Лукьянович.

Он тихо пошел по Малому проспекту до 16-й линии и сел в конку, все время улыбаясь себе в бороду

– - Опять этот от Торонтона был, -- оказал Федор Павлович, когда тот вошел в лавку.

– - Ладно!
– - ответил Авдей Лукьянович, и, к удивлению племянника, прошел к хозяйской конторке, зазвенел ключами, зашуршал бумагами и минут через пятнадцать, точь в точь, как хозяин, сказал:

– - В 9 часов запрешь магазин, а я уеду!

– - Хозяином стал, -- сказал Антипка, едва вышел Авдей Лукьянович.

– - А ты почем знаешь?

– - Надо быть так, ежели Никандр Семенович совсем лавку оставили.

Авдей Лукьянович с полной хозяйской самостоятельностью поехал по разным складам и набрал товару.

Затем он пообедал в гостинице и в 6 часов подъехал к подъезду "Пале-Рояль".

– - Афанасьев, Николай Игнатьевич, здесь остановился?

– - Номер 48, -- отвечал швейцар.

– - Дома?

Швейцар взглянул на доску, на которой висели ключи и сказал:

– - Надо быть дома!

Авдей Лукьянович степенно поднялся во второй этаж и постучал в дверь номера 48-го.

– - Войдите!

Он вошел в номер и ему навстречу поднялся высокий господин, тот самый, что приходил справляться о пропавшем агенте.

– - Доверенный из магазина бывшего Архипова, -- сказал Авдей Лукьянович и улыбнулся, -- не узнали-с?

– - Признаться, да! С чем приехали? Чайку не хотите ли?

– - Пожалуйста. По делам приехал, -- ответил Авдей Лукьянович, степенно усаживаясь, -- первое, по счетику уплатить, -- и он вынул бумажник, -- второе, на предмет товара. Выбрать кой-чего, и потом так...

– - Отлично-с, сейчас чайку соорудим и все сделаем!

Он вышел распорядиться, а Авдей Лукьянович плотнее уселся в кресло и степенно расправил свою кудельную бороду.

Час спустя, коммисионер от Торонтона, провожал Авдея Лукьяновича и взволнованно говорил:

– - Так вы уверены в этом?

– - Помилуйте, Николай Игнатьевич, как можно в этаком деле уверенным быть. Думается так и приметы есть, -- отвечал Авдей Лукьянович, вскидывая на комиссионера свои мышиные глазки.

– - Я сегодня же поеду и заявлю!

XIII.

Что нашли в ларе

Был ранний утренний час, когда Игнатьиха подняла отяжелевшую голову с подушки и раскрыла заспанные глаза от сильного, тревожного стука в дверь.

Она вскочила и торопливо отодвинула засов. В кухню вошел Корней и тревожно прошептал:

– - Буди хозяина! Полиция идет. С обыском!

Игнатьиха перепугалась, сама не зная чего, и метнулась в хозяйские комнаты.

На диване, свесив голову, спала Таня в грязной нижней юбке с распущенными волосами, упавшими до самого пола.

На кровати лицом вниз храпел полуодетый Чуговеев.

Игнатьиха подбежала к нему и удала трясти его за плечо, крича:

– - Вставай, хозяин, полиция пришла! Слышь, обыск!

Чуговеев поднял голову, раскрыл глаза и сел на постели.

– - Позволите?
– - раздался из соседней комнаты вкрадчивый голос и на пороге спальной показался помощник пристава, а за ним несколько человек.

– - Сделайте одолжение, -- ответил угрюмо и спокойно Чуговеев, надевая пиджак.
– - С чем пожаловали?

Рядом с помощником стояли полицейский агент Патмосов и высокий господин, второй комиссионер от Тороптона. Из столовой выглядывали околоточный, понятые, а позади их толкались Федор Павлович, Антипка и мальчишки. Только Авдей Лукьянович остался внизу и там чутко прислушивался к шуму над своей головой.

– - Вы, Никандр Семенович Чуговеев?
– - спросил помощник.

– - Я самый!