– - Сбегай, Яшка, на двор, позови Корнея!

Яшка вылетел из кухни и загромыхал по лестнице, а Чуговеев вышел из кухни и прошел в холодный коридор который оканчивался ретирадой. У стены коридора стоял огромный деревянный ларь.

Чуговеев поднял крышку и заглянул в него.

В прежнее время в этот ларь складывали, вероятно, всякое добро, а теперь он был наполовину завален пустыми бутылками, тряпьем и костями.

Чуговеев опустил крышку и внимательно осмотрел его со всех сторон, а потом попробовал крепкую железную петлю и пробой для замка.

После осмотра он вернулся в кухню, где уже стоял кривой Корней.

Чуговеев взглянул на него исподлобья:

– - Вот что! Весна пришла, скоро жара будет и запах из ямы становится все сильнее.

– - Так что не вычищена давно, Никандр Семенович, можно послать.

– - Послать само собой, а купи ты ведро ждановской жидкости. Запомнишь? И мне сюда в коридор поставь. Сегодня же купи! Вот тебе деньги.

Он дал Корнею пять рублей и ушел из кухни.

– - Пьян, а учухал!
– - усмехнулся Федор Павлович.

– - А то как же, -- сказал Корней, -- по весне завсегда самый крепкий дух.

III.

С пьяна

Чуговеев стал возвращаться теперь поздно и все ходил в коридор, ворочался там, хлопал крышкой ларя, и пьяная Игнатьиха на время прерывала свои монологи и пугливо прислушивалась к незнакомому ей шуму, но потом пьяные грезы овладевали ее мозгом, и она снова начинала свои беседы с Митькой и маменькой.

А на утро, придя в комнату хозяина, убирала пустую бутылку из-под коньяку, которую обычно кидала в ларь.

И вдруг одним утром весь мусор, что лежал в ларе, она увидела сваленным в угол коридора, а самый ларь запертым на висячий замок.

– - Не пойму, -- говорила изумленная Игнатьиха Корнею, -- и откуда он здесь взялся? Надо быть, во сне это я все убрала.

– - Вестимо во сне. Ты, чай, напьешься да таких делов переделаешь, что на тебе!
– - ухмыляясь отвечал Корней.

– - Ох, милый, твоя правда! Истинная правда! Онамедни я проснулась, а у меня ковша нет. Туда-сюда, а он в поганом ведре, что с твоей ждановкой. Вот!

– - А ты пей больше!

– - Не могу иначе, -- с вздохом говорила Игнатьиха, -- без нее, проклятущей, повешусь. Вот те Христос!..

– - И душит хозяин теперь этой ждановской, -- говорил Федор Павлович Игнатьихе вечером за ужином.

– - Ой, душит!
– - отвечала Игнатьиха, -- утром идет и льет; вечером льет; по коридору льет, милые!

– - Блажь нашла, -- усмехался Авдей Лукьянович.

Чуговеев был также угрюм и мрачен и также неподвижно сидел в лавке в своем углу за решеткой, но иногда вдруг оттуда раздавался его тихий смех да такой жуткий, что у Федора выпадал из рук аршин.

И каждый вечер он уходил из лавки до ее закрытия.

Сидит, сидит, потом молча оденется, буркнет: "лавку без меня закрой!" и уйдет.

– - Опять без компаньона пить будешь, -- говорил Федор Павлович Игнатьихе, приходя вечером на кухню.

И когда все уходили, она, справив свое дело, выставляла бутылку и стаканчик и сердито бормотала:

– - Мне до его тоисть накакого дела. Я сама по себе, он сам по себе. Мне покойник еще наказывал: пока, говорит, ты жива, никто тебя из этой кухни не тронет... То-то! Так и в завещании прописано. Ты да я, -- обратилась она к кошке, -- вот как!
– - и опрокидывала первый стаканчик.

– - Пущай его слонов слоняет, мне што!
– - продолжала она.
– - Я ему не мешаю, а он мне. Ему што? Я за свои пью! Да!
– - и она выпивала второй стаканчик.
– - Коли бы не ты, мерзавец, -- обращалась она к невидимому Митьке, -- я бы может этого винища и в рот не брала, и ангельчик мой жив был бы! Ирод ты этакий, глаза бесстыжие! Встреться ты мне!
– - она выпивала третий и четвертый стаканчик, начиная приходить в обычную ярость. Возвращение хозяина на время прерывало ее пьяные монологи, но затем виденья овладевали ее мозгом и она снова бредила до потери сознанья. И вдруг однажды случилось нечто необычное.

Как всегда заскрипел ключ в замке у входной двери, открылась и хлопнула дверь, и Игнатьиха ясно услыхала, что в прихожую вошел не один хозяин, а с кем-то, громко говоря ему:

– - Сюда, сюда! Тут у меня покойно. И выпить есть, и закусить найдем! Помнишь, как в школе! А?..

– - Великолепно!
– - отвечал хозяину кто-то и они пошли в комнаты.

Игнатьиха на время даже отрезвела.

Никогда такого не было. Чтобы у хозяина и гости!..

Она приоткрыла дверь и стала прислушиваться.