— Ванька! Опять? Отдай!

— Нет уж!

— Ванька! Сколько раз говорила, не смей носить оружие в школу!

— А это не оружие! Это зубочистка! Иваныч так сказал!

— Вот попадется мне этот старый маразматик!

— Эй, не обижай Иваныча!

— И не собираюсь! Просто по седой голове настучу! Может, мозги отыщутся! Ой…

— Ты чего? Чего? Плохо? Плохо, Ань?

— Нет… Ох… Все хорошо… Кольнуло чуть-чуть…

Я открыла глаза, оторопело уставилась в полумрак, на склонившиеся друг к другу фигуры, почти одинаковые в темноте: Ванька и Аня.

Ванька как раз гладил Аню по животу, словно успокаивал пока еще совсем незаметного малыша, а Аня, в свою очередь, гладила самого Ваньку по вихрастой голове одной рукой и торопливо водила другой по кровати, на которой они сидели, явно что-то пряча.

И я даже знала, что именно.

Ту самую зубочистку, которую таскал с собой Ванька.

Я выдохнула, видно, как-то очень громко, села на кровати, тут же пронзительно заскрипевшей всеми своими проржавевшими пружинами.

Ванька и Аня тут же прекратили обниматься и одновременно бросились ко мне.

— Ты как? Ляля? Болит что-то? Тошнит? Голова кружится?

Аня спрашивала спокойным, на диво профессиональным тоном, а в глазах читалась тревога. Ванька просто сел рядом на кровати и обнял.

Я попыталась что-то сказать, но в горле было настолько сухо, что звуки не получились, только невнятный сип.

— Ваня, дай воды, — тут же скомандовала Аня, и Ванька, судя по всему, прекрасно ориентирующийся в помещении, встал, пошел куда-то, вернулся и подал мне бутылку воды.

Я жадно припала к горлышку.

— Медленней, Ляль, — нахмурилась Аня, пытаясь отобрать у меня бутылку, — набери в рот, прополощи… Потом по чуть-чуть глотай. И еще раз.

Я, пересилив инстинктивное желание пить и пить эту чудесную воду, остановилась и сделала так, как требовала Аня.

И через пару минут реально могла уже говорить. И пить не хотела!

— Ну что? — тут же продолжила опрос Аня, — ты как? Голова? Горло? Живот?

— Нет… — прохрипела я, прислушиваясь к своему состоянию и не находя ничего серьезного, — все в порядке… А где я? Где мы?

Последнее, что я помнила, как шла по коридору в направлении выхода. Полностью погруженная в услышанное, задумчивая.

По сторонам не смотрела совершенно.

И мысли в голове бились панические. Понятное дело, что никому об услышанном я рассказать не могла, это была вообще не моя тайна, не мое дело… Но как теперь с этим жить? А если Аня будет себя чувствовать плохо? Если ей потребуется помощь врача, какого-нибудь редкого специалиста, которого у нас в городе нет? Деньги? Она же ни за что Хазарову не скажет! Упрямая и гордая…

Я вышла на крыльцо, не главное, а внутреннее, залитое светом, подняла лицо к небу, выдыхая и уговаривая себя никак не лезть в ситуацию, что моя хата с края, что я вообще ничем не помогу, только наврежу… И смаргивала подступившие к глазам слезы. Мне почему-то было ужасно жаль всех участников этой истории: и Аню, потерянную, обиженную, и Тагира, которому явно было отказано в праве знать о том, что у него будет ребенок, и Ваньку, оказавшегося между двух огней… И себя жаль, потому что зачем мне это знание? И как от него теперь избавиться?

Когда рядом неожиданно оказались трое здоровенных мужчин, заслонивших мне солнце, я сначала не поняла ничего, просто нахмурилась и попыталась отойти в сторону, подальше. Но на мое лицо накинули вонючую тряпку, где-то за пределами быстро меркнущего сознания послышался знакомый тревожный голос… И солнце погасло…

— Мы? Фиг знает, где… — сказал Ванька хмуро, заработав неодобрительный взгляд Ани, — что? Я не сматерился вообще никак!

— Я помню только, как вышла на крыльцо, и кто-то рядом оказался… — поделилась я воспоминаниями, — и все… Ничего больше…

— Тебя хотели похитить… — начала Аня, и Ванька тут же ее перебил:

— Не хотели, а похитили! И нас заодно…

— А вас-то?..

— То есть, тебя есть, за что? — уточнил тут же Ванька, и я напомнила себе, чей он сын. Прямо за слова, за самую их суть хватается, молодец…

— Есть, — не стала я скрывать, — я… Получается, что я — свидетельница убийства…

Ванька присвистнул, Аня ткнула его в бок.

— Ну, а чего опять? Я не матерюсь…

— Мы увидели, что тебя окружили и потащили в машину, — мягко пояснила Аня, — и кинулись спасать… А они не стали разбираться, и нас тоже забрали… Вместе с тобой. Мы недавно в себя пришли, может, полчаса назад… Ничего не знаем, никто не заходил даже, вопросов никаких не задавал…