Я не знал, что ему отвечать, не понимал и его намеков.

— Что нам скажет по этому поводу председатель учкома? — обратился Маркар к Асатуру.

Асатур уже не прежний толстый мальчик, который, чтобы подкупить меня и Чко, таскал нам абрикосы. Теперь это был высокий, стройный юноша в зеленоватой блузе и коротких брюках. Словом, от прежнего Асатура осталась лишь угодливая улыбка, которая, конечно, предназначалась теперь не мне, а заведующему школой.

Асатур взял мои бумаги, деловито стал их просматривать.

Потом сказал:

— Бумаги вроде ничего.

— Честь имею сообщить вам, уважаемый, — ироническим тоном начал Газет-Маркар, — школа наша называется трудовой. Теперь каждый гражданин нашей страны должен учиться строить социализм, а с твоими руками…

Он говорил медленно, выбирая слова и, как всегда, упиваясь собственным красноречием. Наконец сказал:

— Что ж, если члены комиссии не возражают, то я не против.

Женщина пробурчала, что согласна с мнением комиссии, а Асатур сказал:

— Перевоспитаем, дадим серьезные поручения.

Итак, я вернулся в свою старую школу, от которой, правда, ничего прежнего не осталось. Не было Смбатяна, не было Папаяна, не было Чко, вместо них — какая-то сонная учительница, Газет-Маркар и председатель учкома Асатур, собиравшийся меня перевоспитывать.

Я вышел с Асатуром. На школьном дворе нам повстречались две девочки. Асатур приостановился, отсалютовал им и, воодушевленный их присутствием, обратился ко мне:

— Товарищ ученик, видите ту яму в углу двора? Ее надо засыпать. Землю накопаете возле стены. Вам дадут лопату и ведро.

Сказал, круто повернулся и ушел.

Я долго смотрел ему вслед, а он, гордо вскинув подбородок, поднимался по парадной лестнице. Мне вдруг захотелось плюнуть на все, поймать это самодовольное чучело и прямо на глазах у девчонок отлупить его как следует. Но вспомнились слова Папаяна, которые он сказал мне, когда я шел сюда:

«Ты ведь уже не маленький…»

Вспомнил я и глаза отца, когда он с гордостью протянул мне свою первую в жизни справку.

Я медленно побрел к яме, возле которой с ведром и лопатой в руках уже дожидался меня наш старый сторож Багдасар. Он дал мне инструменты и, словно угадав мое состояние, сказал:

— Э-э, что за времена, сынок! Нынче он главный, понимаешь?..

Я работал до вечера. Асатур то и дело с безразличным видом выглядывал из окна, проверяя, как я выполняю свое первое «серьезное» поручение.

На другой день я ходил мрачный и подавленный.

Я понимал, как нелегко мне будет в школе, где Асатур — председатель учкома, а его дядя восседает в кресле товарища Смбатяна.

В эти дни произошло радостное событие, которое отвлекло меня от грустных мыслей.

Из Тифлиса приехал Чко. Вернулся навсегда. Он тоже поступил в нашу школу. Я позабыл про все свои горести и обиды, занятия в школе еще не начинались, и я мечтал о том, как мы с Чко будем снова вместе бродить по городу. Наши тоже обрадовались возвращению Чко: отец как сына обнял его, а мать специально для Чко испекла пахлаву.

В первый же день я рассказал Чко историю Вардана-Карапета. К концу рабочего дня мы с Чко пошли на маслокомбинат, чтобы дождаться у ворот Вардана, Шаво, Татоса и Папа. С этого дня мы всюду бывали вместе: в кино, в парке Коммунаров, куда уже, в отличие от прежних времен, входили по билетам. Я повел Чко к Папаянам. Егинэ встретила нас тепло и радушно. В свое время я прожужжал ей все уши рассказами о Чко.

— Дай-ка на тебя посмотреть, Лева! — улыбнулась Егинэ.

А я вначале даже не понял, что это обращение относится к Чко.

Егинэ принесла нам кофе и печенье. Чко попытался было отказаться, но товарищ Папаян сказал:

— Нельзя, Егинэ обидится.

Мой бедный Чко смущенно присел на краешек стула, потянулся к чашке с кофе, от смущения задел ложку, она упала на стол, оставив на скатерти пятна. Мой несчастный друг еще больше растерялся, покраснел как рак и неловко пнул меня ногой. Папаян сделал вид, что ничего не замечает, хотел взять со стола ложку, но неосторожным движением опрокинул чашку и тоже притих, как нашаливший ребенок.

Так мы сидели не шевелясь, а Егинэ, захлебываясь смехом, все повторяла:

— Ой, господи, какие же вы все одинаковые! Настоящие дикари…

Печенье все-таки мы съели.

Так Чко познакомился с Егинэ и очень подружился с ней.

До самого сентября я и Чко ходили на речку купаться, а по воскресеньям к нам присоединялись Вардан, Татос, Шаво и Пал.

До начала занятий я и Чко несколько раз побывали в школе. Там шел ремонт, и у председателя учкома Асатура всегда находилось для нас какое-либо «особо серьезное» задание.