Я не знаю как, но рывком ухожу от падающего на меня тела, и разворачиваюсь на немыслимой скорости. Нож играюче перелетает из левой руки в правую, а потом лезвие озаряется разрядами электричества, чтобы три раза пронзить бок чудовищного зверя. Только сейчас мне удается вывести волка из себя и снова отскакиваю от резкого разворота туловища врага. Но только для того, чтобы скопировать прием и скакнуть обратно без паузы, чтобы два раза вонзить нож в горло.

Красные линии и узоры перед глазами сменяются на молнии, которые словно сняли ускоренной съемкой и получили на выходе слоу-мо. В глазах альфа-самца я не вижу страха, но теперь на меня будто смотрят с уважением, как на равного. Но это означает лишь то, что из разряда игрушки я перешел в разряд настоящего врага.

Шкура волка резко увеличивает яркость, а потом светящаяся волна расходится во все стороны. Убежать от нее невозможно, бреши в надвигающемся фронте тоже нет. Меня никогда не сбивала машина, но, наверное, ощущения были бы схожими, когда волна достигла моего тела. Возросшей реакцией я успел лишь прикрыть лицо руками перед тем, как полететь спиной вперед и долго катиться.

До ушей достигают вопли миноров, которых тоже раскидало все стороны, и не все из них уверенно встают на ноги. А вот майор бежит ко мне со всех ног, но тем самым лишь приближает свой конец. Пока мистическое усиление все еще действует, я могу выйти победителем в этом бою.

Начинается безудержная пляска, где обе стороны боятся получить удар, но я двигаюсь даже быстрее монстра. Словно меня штормовые ветра подталкивают в спину, а вот волку бьют прямо в лицо. Мех противника теперь светится очень тускло, но постепенно возвращает яркость. Могу предположить, что это своего рода перезарядка. И когда она будет завершена, можно ожидать очередного удара, от которого невозможно увернуться.

Поэтому я лишь ускоряю напор собственных атак и наплевательски отношусь к защите. В боках колет, дышать очень сложно, руки готовы отваливаться, а в ногах дикая слабость, но я пытаюсь преодолеть собственный предел, чтобы выйти победителем из этой схватки. Как отбойный молоток крушу волка, для которого большое тело теперь становится недостатком. Возможно, сейчас я двигаюсь намного быстрее того, на что в принципе способно даже тренированное человеческое тело. Мех волка теперь почти полностью окрашен в красный цвет, а поза выдает страх.

Да, последнее я вижу очень ясно: теперь я здесь альфа и веду в этой схватке. У меня есть неоспоримое преимущество перед зверем в наличии интеллекта, а монстр является заложником инстинктов. И если я силой воли могу подавить естественные реакции, то врагу это недоступно, поэтому он начинает пятиться, впервые за бой. Правда, это палка о двух концах: загоняя зверя в угол, ты делаешь его в два раза опаснее.

И я за это расплачиваюсь, когда пасть щелкает перед моим телом, и моя левая рука оказывается на грани уничтожения. Боли не чувствую, хотя вниз тут же льется дождь из моей крови. К счастью, это еще не ливень, но кровотечение остановить не получится, пока клыки разрывают плоть. Чтобы не дать волку тянуть конечность на себя, я сам двигаюсь вперед и как сумасшедший, как берсерк, превращаю шею врага в решето. Длины оружия не хватит, чтобы дойти до сердца, поэтому остается только это.

Кажется, что сейчас я бы убил любого человека, даже ребенка, если бы от этого зависела моя жизнь. Дыхание смерти — эту поэтическую метафору я не смогу объяснить никакими словами, но чувствую, что это мои последние вдохи, через секунд десять мое сознание померкнет, а сердце остановится. Возможно, близкую смерть может почувствовать каждый человек. Или это благодаря церебро я считываю кризис в организме, которое подошло к последней черте. Как бы там ни было, скоро я отдохну вне зависимости от исхода схватки.

Неожиданно монстр выпускает мою руку и пытается сбежать, признав поражение. Правда, сил у меня хватает только на то, чтобы не упасть, нож уже лежит на полу, а руки плетями висят по бокам. Те миноры, что могут ходить, отступают вместе с вожаком, но последнего все же настигает смерть, но не от моей руки.

Возникает длинное лезвие, которое перерубает задние лапы, после чего синкер делает разворот вокруг своей оси, чтобы набрать инерцию и обрушить второй удар на хребет волка, легко перерубая туловище на две половинки. Низшие монстры от такого зрелища бросаются врассыпную, а я просто падаю на землю. Сил стоять больше нет.

[Суммаризация полученного опыта. Готово. Выдано 2 очка развития]

— Я знал, что ты тот еще зверь, — до моего слуха долетает очень знакомый голос. Несмотря на обстоятельства, с владельцем этого голоса я не хочу встречаться сейчас. Да и в любое другое время мое мнение будет таким же.

Синкер ногой переворачивает мое тело, а я пытаюсь сконцентрировать расплывающееся зрение на фигуре спасителя, который на самом деле спасителем не является. Надо мной стоит Ли Дун с недоброй ухмылкой, а его рука, которую отрезал Мясник, на месте.

— Если я бы я знал, что могу тебя контролировать, то даже предложил бы присоединиться к своей банде, но, увы, — Ли Дун присаживается на корточки и качает головой. — Ты не из тех, кто годится на эту роль. В тебе нет амбиций, только желание выжить и обрести свободу. А теперь скажи, где твоя группа?

Я бы ничего ему не сказал, даже если бы мог. Кажется, что язык не слушается, а связки парализованы. И Ли Дун понимает, что ничего от меня не добьется даже угрозами или побоями, так как я на пороге смерти. Теперь скорее всего добьет и пойдет дальше творить свои темные дела.