— Иуда, поскольку мертв, — вечен.

— Но где же он?

— Мертвые лишены гдешности. У них есть состояние.

— Заслужил ли Иуда рай?

— Pulchritudo tam antique et tarn nova sero amavit{29}.

— Ты вертляв и уклончив. Ответь «да» или «нет» на вопрос: страдал ли ты геморроем?

— Да. В частности поэтому я отелотворяюсъ неохотно.

— Имелся ли у Иуды какой-либо телесный недуг?

— Ты не читал моих трудов. Град Божий не я строил. Я в лучшем случае скромно служу в окружном совете, уж никак не Городским секретарем. Мертв ли Иуда в Боге — вопрос, о котором необходимо сообщать Полиарху.

— Де Куинси{30} считал, что Иуда совершил предательства, дабы подвигнуть Учителя к проявлению его божественности на деле. Что скажешь?

— Де Куинси и наркотики потреблял.

— Почти всему, чему ты учил и что писал, недостает картезианской точности.

— Декарт был исполнителем или же слепым повторителем того, что он принимал — частенько ошибочно — за истинное знание. Сам он не установил ничего нового, включая и систему поиска знания, коя была бы свежа. Ты обожаешь цитировать это его Cogito Ergo Sum. Почитай мои труды. Он это украл. Посмотри мой диалог с Эводием{31} в De Libero Arbitrio, он же «О свободе воли». Декарт провел слишком много времени в постели, одержимый навязчивой галлюцинацией, будто он мыслит. Ты нездрав подобным же недугом.

— Я читал всю философию Отцов, и до, и после Никеи — Златоуста, Амвросия, Афанасия{32}.

— Если и читал Афанасия, ты его не понял. Плод твоих изучений можно было б назвать телом святоотеческой паддистики{33}.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Ключевые понятия — существование, время, божественность, смерть, рай и сатанинская пропасть — сплошь абстракции. Твои суждения о них бессмысленны, и бессмысленность эта в самой себе непоследовательна.

— Рассужденью полагается быть в словах, и тому, что непонятно либо непостижимо человеческому разуму, посильно дать имя. Наш долг — стремиться к Богу в мысли и слове. Однако высший долг — верить, иметь и питать веру.

— Некоторые твои заявления я считаю еретическими и зловредными. О грехе ты сказал, будто он необходим, чтобы Вселенная совершенствовалась, а добро сияло ярче — оттененное. Ты сказал, будто причина злодеяний наших не Бог, а свободная воля. Всеведением своим и предвидением Господь знает, что род людской будет грешить. Как же тогда может существовать свободная воля?

— У Бога нет предвидения. Он есть вuдение — и Он им располагает.

— Деяния человека суть предмет предопределения, и человек не наделен, следовательно, свободной волей. Бог сотворил Иуду. Позаботился, чтобы Иуда вырос, получил образование и преуспел в торговле. Господь же и уготовил Иуде предать Сына Божия. Отчего ж тогда вина на Иуде?

— Господь, ведая о последствиях свободной воли, тем не менее ни ослабил ее, ни искоренил.

— Тот светотеневой господин, которого ты когда-то так обожал, Мани{34}, считал, что Каин и Авель не Адама и Евы сыновьями были, а Евы и Сатаны. Кеми бы ни были они, грех в саду Эдема свершился в немыслимо далекую эпоху, тьмы веков назад — согласно дольней системе исчисления времени. Согласно той же системе, учению о Воплощении и Искуплении на сегодня нет и двух тысяч лет. Что же, миллионы и миллионы людей, без счета, рожденных между Творением и Искуплением, списать падшими, умершими в первородном грехе, хотя сами они лично — без вины, считать их поверженными в ад?

— Знал бы ты Бога — знал бы и время. Бог есть время. Бог — субстанция вечности. Бог не отличен от того, что мы воспринимаем как годы. У Бога нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего — в понятиях мимолетного времени человеческого. Зазор, о котором ты говоришь, между Творением и Искуплением непостижимо не существует.

— Подобного рода доводы я именую «очковтирательством», но, если допустить, что душа человека бессмертна, геометрическая форма души должна быть окружностью и, как и Бог, не может иметь начала. Согласен?

— В набожности сие можно утверждать.

— В таком случае души наши существовали до того, как воссоединились с телами?

— Можно и так сказать.

— И где же они были?

— Никто, кроме Полиарха, на это не ответит.

— Следует ли нам считать, что где-то в мироздании имеется безбрежная емкость пока еще не отелотворенных душ?

— Время к божественному творению не имеет касательства. Бог способен создать нечто, наделенное свойством вечного существования.