— Пахнет ли чем-нибудь азот? — поинтересовался Хэкетт.

— Нет. В ходе чрезвычайных исследований и экспериментов я произвел химическое вещество, которое полностью уничтожает кислород в любой заданной атмосфере. Малюсенькое количество этого твердого вещества, маленькое настолько, что его не видно невооруженным глазом, превращает содержимое самого большого помещенья на Земле в мертвый мир — при условии, разумеется, что помещенье это как следует изолировано. Позвольте показать.

Он молча склонил колени перед одним из нижних ящиков поставца, открыл дверцу, за которой оказался маленький сейф привычного вида. Его он отпер ключом — внутри размещалась круглая емкость тусклого металла таких размеров, что в ней могло бы поместиться галлона четыре жидкости. Спереди на емкости значились буквы «ДСП».

— Боже правый, — воскликнул Хэкетт, — ДСП! Добрая старая ДСП! Мой дед был из этой шайки.

Де Селби повернул голову и сумрачно улыбнулся.

— Да, ДСП, Дублинская столичная полиция. У меня самого отец там служил. Ее, конечно, давно упразднили{6}.

— И отчего же тогда вы ее пишете на своей банке с реактивами?

Де Селби закрыл сейф и дверцу поставца, вернулся на свое место.

— Простой каприз, не более, — ответил он. — Буквы ни в коей мере не формула и даже не мнемонический намек. Но внутри этого контейнера — ценнейшее вещество на всей Земле.

— Мистер Де Селби, — сказал Мик, порядком напуганный всей этой бойкостью, — допустим, ваш сейф хорош, однако не глупо ли оставлять столь опасное вещество, чтобы какой-нибудь воришка его расплескал?

— Я, к примеру? — вставил Хэкетт.

— Нет, господа, опасности никакой. Никто не знает, ни что это за вещество, ни каковы его свойства, ни как его задействовать.

— А мы разве не знаем? — упорствовал Хэкетт.

— Вы не знаете почти ничего, — с легкостью ответил Де Селби, — но я собираюсь просветить вас глубже.

— Уверяю вас, — вдумчиво сказал Мик, — любые доверенные нам сведения будут сохранены в строгой конфиденциальности.

— О, не беспокойтесь об этом, — вежливо сказал Де Селби, — я не сведения предоставлю, а переживание. Открытие, которое я совершил — и довольно неожиданно, — состоит в том, что лишенная кислорода атмосфера устраняет кажущуюся последовательную природу времени и открывает нам истинное время — и при этом все вещи и созданья, какие время когда-либо содержало или будет содержать, достаточно их призвать. Улавливаете? Давайте вдумаемся серьезно. Подобные обстоятельства эпохальны и вовсе не от мира сего, каким мы его знаем.

Он поочередно вперился в обоих своих новых друзей — весьма сурово.

— По-моему, — объявил он, — вам полагается некоторое личное разъяснение, касающееся моей персоны. Вовсе неверно было бы считать меня христофобом.

— Меня тоже, — нахально брякнул Хэкетт.

— Ранние книги Библии я принял как миф, но миф живучий и придуманный искренне, как наставление людям. Принял я как данность и сказ о судьбоносной встрече между Богом и мятежником Люцифером. Но много лет не мог я определиться в отношении исхода той встречи. Откровение о том, что Бог восторжествовал и навеки изгнал Люцифера в ад, мне подкрепить почти нечем. Ибо если — повторяю, если — решение получилось обратное, и изгнали Бога, кто, как не Люцифер, наверняка распространил бы другую, противоположную историю?

— Но с чего бы ему? — спросил недоверчиво Мик.

— Дабы хорошенько обмануть и обречь род людской, — ответил Де Селби.

— Ну уж, — проговорил Хэкетт, — подобную тайну будь здоров как пришлось бы хранить.

— Тем не менее, — продолжил Де Селби задумчиво, — я в этом рассуждении изрядно заблуждался. Мне удалось выяснить, что все обстоит именно так, как сказано в Библии, — по крайней мере в том, что с раем все в порядке.

Хэкетт тихо присвистнул — возможно, в насмешку.

— Откуда такая уверенность? — спросил он. — Вы же не отлучались от мира сего, правда, мистер Де Селби?

— Не вполне. Но обстоятельно поговорил с Иоанном Крестителем. Очень понимающий человек, знаете ли, прямо хоть клянись, что иезуит.

— Небеси! — воскликнул Мик, а Хэкетт поставил фужер на стол, поспешно и со звяком.

— О да, очень понимающий. Безупречные манеры, конечно, и любезное снисхождение к моим личным слабостям. Очень интересный человек, Креститель этот.

— И где же это произошло? — спросил Хэкетт.

— Здесь, в Долки, — ответил Де Селби. — На дне морском.

Возникла краткая, но полная тишина.

— Покуда время стояло недвижимо? — продолжил расспросы Хэкетт.

— Я вас обоих, друзья мои, завтра свожу на то самое место. То есть, ежели вы желаете того и умеете плавать — в том числе и под водой, на небольшие расстоянья.

— Мы оба — великолепные пловцы, — сказал Хэкетт бодро, — хоть я и гораздо лучший из нашей пары.

— Мы с удовольствием, — перебил Мик с кислой улыбкой, — если есть уверенность, что мы вернемся в целости и сохранности.