Шрифт:
Я не сразу понял, когда всё закончилось…
Она сказала «молодец» и отстранилась, а я понял, что всё ещё держу её за руку и не могу, не хочу отпускать. Со мною давно такого не было. Её маленькая тёплая ладошка тонула в моей. Я понял, что туплю и заставил себя разжать ладонь.
Она исчезла из поля зрения, а меня начало окатывать волнами то холода, то жара. Тело не слушалось и стало ватным, в голове шумело, и я прикрыл глаза.
Меня переложили на каталку. От каждого движения простреливало позвоночник, аж искры из глаз сыпались. Стало очень холодно.
Где-то вдалеке мне показалось, что слышу знакомый голос Лины. Может меня просто глючит.
Меня привозят в палату и перекладывают на кровать. Кладут на спину.
Вскрикиваю от боли, не сдержавшись.
Меня поворачивают на бок и укрывают простынёй. Блин ну хотя бы одеялом укрыли бы. Не могу пошевелиться и согреться тоже.
— Руслан — слышу Лину и разлепляю веки.
От холода трясёт аж. Наверное с Димкой пришла.
Лина такая растерянная смотрит на меня.
— Что с тобой? — её голос дрогнул.
Не могу пошевелиться, мне кажется, если рот открою, оттуда кроме стона ничего членораздельного сказать не выйдет.
— Кто вы? И что тут делаете? — узнаю голос Петра Семёновича за спиной, но от неожиданности вздрагиваю, что отдаётся по всему позвоночнику, блин.
— Я знакомая. Что с ним? — поражается Лина.
Я бы объяснил, но нет сил, разговаривать сейчас.
— Знакомая. Должна знать! — отвечает в своей манере Пётр Семёнович.
Он вообще редко с кем церемонится, наверное с нами так и надо иначе на ноги не встанем.
— Всё, Руслан — ощущаю его прикосновение к плечу и хочу повернуть голову, но боль простреливает, не могу. — Ты молодец, потерпи ещё немного. Это того стоило.
Надеюсь… Теперь буду ходить без проблем, только пережить надо этот период боли, только и всего.
— Знакомая? — Спрашивает Пётр Семёнович, хитро прищуриваясь.
Киваю, опять забывшись.
— Понятно. Пойдём, поговорим, знакомая.
Пётр Семёнович уводит Лину. Только не ругайте её за незнание. Ведь это не её проблемы и она вообще случайная знакомая, которой почему-то не всё равно на меня как всем остальным.
Обидно, что отец даже не увидел того момента когда я встал на ноги, хотя о чём я ведь он пожалел тогда, что меня откачали…
Слышу, в палату кто-то заходит. Перед глазами возникает Лина, она присела около кровати.
— Держись — тихонько касается моих пальцев — пальцами шевелишь без боли? — растерянно спрашивает.
Что ей наплёл Пётр Семёнович.
Не могу не улыбнуться её растерянности.
— Хорошо — сжимает мои пальцы.
Её ладошка такая тёплая, не хочу отпускать, хочу ещё немного погреться и сжимаю маленькие пальчики. Они похоже на ту, что помогала мне сегодня пережить всё это, но не те…
Немного клонит в сон, и прикрываю глаза.
— Тебе, наверное надо поспать после всего — говорит Лина тихо и я соглашаюсь с ней, правда молча.
Ощущаю едва заметные прикосновения к голове, она тихо поглаживает. Поглаживает? Ко мне никто не прикасался так давно, наверное из-за этого мозг поплыл и начал расслабляться, что- ли, а я проваливаться куда-то где нет боли, где тепло и хорошо и Ник, улыбающийся сидит на зелёной лужайке. Как давно я его не видел…
Слышу резкую трель и открываю глаза, вздрагиваю от неожиданности и позвоночник простреливает такой болью, аж слёзы наворачиваются, пытаюсь немного выдохнуть, как учила меня та девушка в операционной.
— Прости, мне пора, держись — протараторила Лина и поддерживающе сжала мои пальцы.
Я что уснул, а она всё это время была здесь? Её телефон разрывается трелью.
— Спасибо — язык наконец-то поддался, и мне удалось хоть что-то сказать. Отпускаю её тёплую ладонь, и она выскакивает из палаты.
Странно что-то давно забытое и похороненное на дне души, вдруг даёт о себе знать. Отчего-то особенно остро сейчас ощущаю своё одиночество. У меня никого нет, ни друзей ни родных, ни девушки. До этого момента меня всё устраивало, но сейчас, отчего-то хочется, чтобы кто-то был рядом, взял тебя за руку и не отпускал. Кто-то родной.
Ой что-то я стал сентиментальным слишком. Выдыхаю и прикрываю глаза, опять становиться холодно очень, прижимаю руки к груди они тёплые вроде бы, странно, что со мною вообще…
Глава 4
Марина.
В палате Руслан лежит один. Он отвёрнут от входа, лежит на боку и укрыт почему-то простынёй, а не одеялом. Его трясёт всего. Он замёрз? Обхожу его и присаживаюсь перед ним, чтобы он не поворачивал голову ко мне. Он внимательно смотрит на меня. У него очень красивые голубые глаза, очень яркие и такие светлые с небольшими вкраплениями. В них можно утонуть.