Она осматривает меня с головы до ног, затем брезгливо берёт деньги.

— Если бы не необходимость ни за что бы не взяла деньги от неё — морщится словно кусок лимона съела.

Пересчитывает деньги, слюнявя палец почти на каждой купюре, с таким видом, словно это мы ей должны.

— Здесь очень мало! Не хватит и половины на всё! — заявляет безапелляционно.

Мало! Вот это запросы! Чувствую, как рука Руслана вздрагивает в моей.

— Мам зачем такие траты, давай по скромнее, если хочешь можем вместе выбрать- начинает Руслан.

— Скромнее! Да Гриша достоин самого лучшего! — взрывается она.

— Достоин не спорю, но, если нет возможности, значит нужно сделать всё скромнее. Много народа будет?

— Не очень он со всеми поссорился за последние полгода.

— Тем более, можно постараться уложиться в эту сумму. Больше нет правда! — оправдывается перед ней.

— Ладно постараюсь уложится, раз сынок не может больше раскошелится на своего отца.

Опять упрёки.

Руслан опускает взгляд.

— Мам можно в комнату мы пройдём? Хотел…

— В какую ещё?

— Нашу в Ником — его голос просаживается.

— Нет её больше, там всё переделано. Но если хочешь проходи. Я договариваться пошла по ритуальным услугам.

Она отворачивается и идёт на кухню. Руслан стоит в растерянности.

— Идём — тянет меня за руку к самой дальней комнате.

Иду за ним следом. Руслан заходит в большую и светлую комнату. В ней нет мебели только стеллажи вдоль стен. Выглядит честно говоря жутковато, словно это музей или выставка. Безжизненная комната.

Руслан проходит и подходит к одному из стеллажей. Берёт фотографию. Я радуюсь от того какой он на ней счастливый и беззаботный. Но глаза словно не живые. От того как касается Руслан пальцами лица на фотографии прихожу в ужас. Это Никита. Никита на фотографиях везде! Не Руслан! Господи, это музей, посвящённый Никите!

— Это Ник — тихо говорит Руслан — мы после школы сбежали за гаражи к речке и ловили лягушек. Друг Ника сфоткал нас вместе.

— Но на фотографии только Никита — поражаюсь.

— Меня стёрли — говорит грустно и ставит фотографию на место.

Осматривается.

— Меня стёрли, как и из жизни, Марин — он поражённо смотрит на комнату — раньше здесь было два дивана и два стола напротив друг друга, их разделали пара шкафов, так у нас были импровизированные свои комнаты.

Ему так тяжело даётся осознание этого и находиться здесь. Он с такой болью смотрит на стеллажи.

— Может пойдём? — хочу увести его отсюда.

— Подожди, у меня от него ничего не осталось — говорит хрипло и подходит к стеллажу, в котором выложены документы о курсах, аттестаты и какие-то камни.

— Он собирал камни? — поражаюсь какие некоторые необычные.

— Да он всегда как-то находил интересные. Вот этот мы нашли на берегу речки.

Он цветной и очень красивый.

— Хочешь взять его?

Он кивает и прячет его в карман.

— И ещё вот эту — он берёт одну из фотографий, где Никита на велосипеде, ему лет пятнадцать — я научил его ездить на велосипеде тогда.

— Думаешь мама не заметит пропажу?

— Тогда идём скорее — он хитро улыбнулся и взял меня за руку.

Мы вышли в коридор. Было слышно, как мать разговаривает по телефону. Заметив нас, она заканчивает разговор.

— Нам пора — говорит Руслан — если что-то будет нужно…

— Да ничего всё уже есть — грубо прерывает его.

— Во сколько и когда всё будет?

— А ты хочешь прийти? — она вскидывает бровь от удивления.

— Конечно — глухо отвечает ей Руслан.

— Завтра в два, адрес скину тебе- отвечает и поджимает губы.

— Хорошо — Руслан открывает дверь, пропуская меня вперёд.

Хоть бы спасибо сыну сказала!

— Мам, ты держись — его голос садится.

Он так переживает за неё. Ну, когда же она уже начнёт общаться с ним нормально.

Он ещё не вышел.

Оборачиваюсь и смотрю на неё.

— Иди уже, не могу видеть тебя — говорит довольно грубо.

Руслан моментально сникает и перешагивает порог.

— Никиту напоминаешь — говорит она уже тише.

— Прости меня — говорит Руслан очень хрипло.

Ему и самому очень тяжело даётся всё это.