— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста… дай мне больше. Дай все.

«Я умоляю?»

Ребенком она отказалась молить Уолша о пощаде. Отказалась умолять о прощении или каплях ласки. Боялась показать свою слабость, уязвимость. Сломалась только для того, чтобы помочь сестре. Ничто другое не вынуждало ее. До этого мужчины. Да, она будет умолять. Желание к нему было огромной частью ее существа. Ткань, из которой создана новая, более сильная Лилика.

— Скорее умру, чем остановлюсь.

— Не могу насытиться ею. Никогда не будет достаточно —

Эти мысли пронеслись в ее голову, такие восхитительные, как и прикосновения. Потребность в нем переросла в безумный порыв. Она прикусила его язык и пососала рану, наслаждаясь вкусом его крови. Голова затуманилась, и ей захотелось еще.

Тот же голод снедал и его. Бедра Далласа дернулись вверх, и твердая длина скользнула между ее ног, создавая трение, которое разожгло тысячу новых огоньков в ее теле.

Лилика положила руку ему на грудь, прямо над сердцем. Мышца была такой же твердой, как и все в нем, сам орган пульсировав быстро и беспорядочно. Приподнявшись так, чтобы ее груди оказались вне пределов досягаемости, она посмотрела ему прямо в глаза.

— Другие твои женщины…

Он нахмурился и перебил ее.

— Никаких других женщин. Не могу их вспомнить.

Нежность захлестнула ее, но Лилика продолжила, словно и не была прервана.

— …они не знали тебя, потому что ты им не позволял. Я знаю тебя, и хочу видеть, как ты меня наполняешь.

— Да. Я собираюсь наполнить тебя, заклеймить, сделать своей телом и душой.

Пальцами он сжал ее бедра достаточно крепко, что оставил синяки, и подвел к головке своего члена.

Лилика упивалась его силой.

— Не хочу ничего между нами, — прохрипел он. — А ты?

Она даже не подумала о том, чтобы воспользоваться защитой, настолько думала только о настоящем, а не о будущем. Но, как и он, Лилика не хотела, чтобы между ними что-то стояло. Не в первый раз.

— Я просто хочу тебя. И не волнуйся. Я не забеременею. Противозачаточные средства, которыми меня накачивали, еще действуют. — Она опустилась вниз, принимая его дюйм за дюймом… попыталась взять больше, но не смогла. Он был слишком большим, слишком широким, и ей понадобилось время, чтобы привыкнуть. Тяжело дыша, Лилика сказал: — Не… отступай… после этого.

— Не хочу отступать. — Пот стекал по его вискам, падая на плечи и скатываясь по груди. Все это время они смотрели друг другу в глаза. Его зрачки расширились, арктический радужки скрылись за черной пеленой. И… она ахнула. Среди черноты появились искорки похожие на те, что были в ее глазах.

Они становились… одним целым?

Это знание воодушевило ее, возбудило до безумия. С отчаянным криком она полностью на него опустилась, погрузив длину глубоко в себя. Острая боль быстро исчезла под натиском неразбавленного удовольствия — она полностью приняла его.

— Все хорошо? Ты в порядке? — выдохнул он.

— Хорошо, так хорошо.

Даллас поднялся на ноги, все еще находясь внутри нее, подхватив руками под попкой, чтобы удержать равновесие, и двинулся вперед, заставляя ее стонать при каждом шаге. Скользить по нему. В спальне он опустил ее на край кровати, а сам остался стоять.

Она лежала перед ним, готовая для его пиршества… и он все принял.

Медленно вышел из нее… чтобы быстро войти. Наслаждение… ох, на мгновение она почти ослепла от него.

— Даллас.

— Моя Лили. — Он подался назад и резко вперед, чтобы прошипеть проклятье.

— Да! — Наслаждаясь яростной ездой, Лилика выгнула спину и потянулась руками над головой, чтобы сжать одеяло.

Его… контроль… оборвался.

Он вколачивался в нее снова и снова, полностью обезумев. И ей это нравилось. Ее голова задралась, а бедра приподнялись ему навстречу. Не замедляя своих толчком, Даллас наклонился, увлекая за собой одну из ее ног. Бедра Лилика прижались к матрасу, делая ее еще более открытой, более уязвимой.

Затем он ее поцеловал, наполняя ее своим одурманивающим вкусом. Внутри нее нарастало давление. Давление и удовольствие, удовольствие и давление, пока они не слились воедино. Пьянящее сочетание. Лилика прикусила его, всосала губу, требуя большего… еще большего… ох, и он дал ей больше!

Она выдыхала его имя, пока не потеряла связь с реальностью, пока могла только стонать и дышать. Даллас просунул руку между ними, его пальцы нашли ее пульсирующую сердцевину. Одним нажатием он послал ее за край.