Почесухин. Какого еще Кондратия Саввича?

Старуха. Купца первой гильдии, что под сим камнем лежит, царство ему небесное! (Крестится.) Всю советскую власть я на папенькиной могилке не была. Господи прости меня, грешную! Сорок лет сюда собиралась, все деньги на дорогу копила. А нынче на лотерейный билет мотороллер выиграла. Да на что мне этот мотороллер? Я его целиком деньгами забрала! Получила деньги и поехала, в Доме колхозников переночевала, сегодня вот на могилку пришла. Не ждала, не гадала, что и памятник на месте и сродственник нашелся! Кем же ты мне доводишься? Ведь никак я твоя тетка?

Почесухин. Никакая вы мне не тетка! Никакого отношения я к вам не имею! Я вам никак не прихожусь. Я сам по себе.

Старуха(настойчиво). Как же это ты сам по себе, если ты к нашей могилке уважение имеешь?

Почесухин. Откуда вы взяли? Может, это вовсе не я! Я вам этого не говорил!

Старуха. Люди сказывали! «Не беспокойся, говорят, бабушка! За вашей могилкой Почесухины приглядывают. Новую оградку поставили. Цветы высадили». Какие же, думаю, Почесухины? Вроде в этом городе никого из нашего купеческого роду не осталось. А кто когда и был, так всех ветром развеяло… Из каких же ты, батюшка, Почесухиных?!

Почесухина. Не приставайте к мужу моему! Мы не купцы! Мы мещане!

Почесухин. Мещане! Ясно? Что вы к нам привязались?

Старуха. Так ведь и мы из мещан вышли, а уж потом купцами-то стали! Не сразу Москва строилась… (Обращает внимание на исправленную надпись на памятнике.) Господи! Куда же слова делись? Как сейчас помню, папенькин титул в надписи стоял! (Быстро достает из сумочки старую фотографию и смотрит на нее.) Вот и на фотографии тоже: «…Купец первой гильдии». (Смотрит на памятник.) А тут нет! Куда же она делась? (Протягивает Почесухину фотографию.)

Почесухин(отстраняет фютографию). Что вы тут агитацию разводите? Мало ли что…

Чуркин(вежливо). Добрый день, товарищ Почесухин!

Почесухин(сдержанно). A-а, это ты, Чуркин? Привет!

Чуркин(как бы между прочим). Так и не дождался я вашего вызова. Пришлось на другую работу устроиться…

Почесухин. Устроился! В официанты, что ли?

Чуркин. Да нет, не в официанты…

Вечеринкин(Чуркину). Вот он, памятник.

Чуркин. Так, так… (Заглядывая в записную книжку.) Счет-заказ номер сто сорок шесть дробь восемьдесят восемь от четвертого мая. (Почесухину.) Вы, Кирилл Спиридонович, за этот мрамор в кассу конторы платили или лично гражданину Вечеринкину?

Почесухина (поспешно). В кассу, в кассу мы платили! У меня квитанция есть. Могу показать! (Роется в сумочке.)

Чуркин(Почесухину). И зачем же вам это кресло понадобилось? (Улыбается.) У вас ведь в кабинете уже есть одно. Или это попрочней будет?

Старуха(неожиданно. Чуркину). Гражданин начальник! Папенька мой покойный, Кондратий Саввич Почесухин, в купеческом сословии состоял. На памятнике надпись выбита была, а теперь надписи нет! Как же это возможно? Вы прикажите, чтобы надпись…

Чуркин. Как вы сказали? Ах, надпись? (Разглядывает надпись на памятнике.) Восстановим, бабушка! Восстановим! Что касается могил, то мы на них любое сословие восстановить можем — и дворянское и купеческое! Это нам не мешает! (Вечеринкину.) А теперь покажите мне ту надгробную плиту с могилы протоиерея Мефодия, которую вы перепродали гражданке Суховой. Двадцать первый участок! Так, кажется? Пойдемте!

Вечеринкин(оправдываясь). Плита эта, изволите ли видеть, находилась в самом плачевном состоянии, так что мы ее согласно договоренности…

Чуркин(договаривает).…пустили налево! Ясно!

Почесухин(упавшим голосом). Вот какие пирожки!..

Старуха(Почесухину, грозно). Чуяло сердце, что папенька мой в гробу шевелится! Чуяло!.. Не зря мне счастье подвалило! Кабы я сюда не приехала, пропало бы наше фамильное кресло! (Грозит зонтом.)