— И ты сорвёшь их?

— Просто не позволю выставить меня дураком. Ты же понимаешь: если такое случится, мне придётся восстанавливать репутацию. Любой ценой.

— Не пугай. Понимаю. И согласен, что лучше этого избежать. Но я не уверен, что твои действия… не навредят Наде и Кириллу.

Ага, вот ты и признал, что они действуют заодно! Отлично. Сделай ещё шаг — согласись мне помочь. Останется только выполнить обещание, и ты мой!

— Нет нужды подстраивать им каверзу, — сказал я. — Это же бессмысленно, так как не погасит конфликт. Я просто сорву их планы. Ничего больше.

— Но тогда они ещё что-нибудь придумают.

О, ты уже начинаешь думать так, словно мы заодно! Я бы даже сказал: будто ты на моей стороне.

— Сами не придумают. Попросят тебя.

— И мне снова придётся их сдавать?

— Это лучше, чем позволить им то, что они хотят сделать. Лучше для всех.

Анатолий вздохнул.

— Я подумаю. Честно.

— Конечно. Только не опоздай!

Похлопав его по плечу, я поднялся и направился к выходу.

— Вы нас покидаете? — окликнул меня преподаватель. — Не заинтересовались?

— Я ещё посмотрю, что есть. Боюсь, это слишком сложно для меня.

Учитель снисходительно улыбнулся.

— Да, генная инженерия не для всех. Предмет требует полной самоотдачи. Одна ошибка — и последствия могут быть ужасающими. Возвращайтесь, если захотите, Ваше Сиятельство.

Обращение из уст здешних преподов ничего не значило. Они просто констатировали факт — твой титул. Отметки повыше тебе не ставили и снисхождения не давали, будь ты не то, что маркграф, а хоть принц. Один, кстати, учился в академии — самый младший, от последней жены Его Величества. Я с ним пока не встречался. В смысле — если и видел в коридоре или столовой, не знал, что это он.

Вернувшись во дворец, я плотно пообедал и вышел на террасу, тянувшуюся вдоль фасада. С неё открывался замечательный вид на парк. А прямо перед крыльцом, над которым я стоял с кружкой кофе, сёстры накачивали энергией защитные глифы, покрывающие машины. Я не стал их отвлекать. Просто любовался видом и думал о том, что предстоит сделать.

Мои мысли прервало появление на террасе Николая.

— Сегодня похороны, — сказал он, встав рядом. — Дядя будет в закрытом гробу. Что ты с ним сделал?

Ах, да, брат же не видел технику, которую я применил. Он в это время находился в коридоре — расстреливал охранников. А с Барсуковым я беседовал с глазу на глаз.

— Потише, брат, — сказал я, хотя нас никто не мог услышать. — Ничего особенного. Он был сильным магом, вот и пришлось хорошенько его прожарить.

Николай при этих словах поморщился.

— Не говори так! Всё же, это наш родственник. И член рода.

— Да-да. А ещё он убил нашего отца.

— Я знаю. Не обязательно каждый раз напоминать.

— Просто не хочу, чтобы ты размяк на похоронах.

— Не волнуйся. Этого не случится.

— Рад слышать.

— Значит, говоришь, дядя был сильным чародеем, — проговорил парень спустя несколько секунд. — И ты его убил. Да так, что теперь тело даже показывать нельзя. Какой же тогда чародей ты, Макс? — он повернул голову, уставившись на меня. — У тебя новая руна? Я чего-то не знаю?

— Просто повезло. Дядя не ожидал от нас ничего серьёзного, вот и просчитался с защитой.

— Да? Ну, возможно…

Николай не стал продолжать эту тему, но я видел, что мой ответ его не удовлетворил. Если бы мы застигли его врасплох, как собирались, то сразу нанесли бы критический урон, но дядя был готов и выставил щит, едва мы вошли. А значит, будучи опытным магом, легко рассчитал бы, сколько энергии вложить против третьего и четвёртого уровней.

Тем не менее, больше мы в тот день его смерть не обсуждали, тем более, что пришлось всей семьёй ехать на похороны. Церемония длилась почти три часы: жалеющих попрощаться с директором Академии нашлось немало. Затем были поминки, куда мы тоже, естественно, отправились.

Уже ближе к десяти вечера, когда можно было уезжать, ко мне обратилась фурия по имени Эрин, начальница охраны, и шепнула, что прибыл человек из «Биотех. корп.», и у него, кажется, что-то срочное.

— Прикажете пропустить? Мы его проверили — он чист.

— Ну, давай. Послушаю, что скажет. Явно дело важное, раз он на похороны припёрся.

К мне подвели молодого парня. Выглядел он, правда, солидно. Один костюм стоил тысяч тридцать.

— Ваше Сиятельство, — он склонился в глубоком поклоне. — Прощу прощения, что в такой час…