Мы встретились возле ворот поместья: девушка ждала, сидя на капоте своего автомобиля.

— Поедем в моём, — сказал я. — Так надёжней.

Возражать Марго не стала и села рядом со мной на заднее сиденье броневика.

— Мне всё-таки кажется, что Жмыхин прав: его дружкам незачем красть машину, — сказал она, осматриваясь. — Я впервые в таком авто. Что оно выдерживает?

— Всё, — ответил я. — Настоящая крепость на колёсах. Пристегнитесь.

Усмехнувшись, Марго накинула ремень безопасности.

— Зачем это? — спросила она. — Мы же в крепости.

— Крепость может перевернуться. Не хочу, чтобы вы меня придавили.

Девушка фыркнула.

— Не так много я вешу. Скорее уж, вы можете мне что-нибудь сломать.

— В любом случае, лучше соблюдать правила безопасности. Что касается приятелей инженера: красть, может, и незачем, но «Понтиак» понадобился кому-то на время. А это совсем другое дело. Скажите шофёру адрес клуба.

Марго назвала улицу и номер дома. Наш кортеж двинулся в путь.

— Какие новости по убийствам? — спросил я. — Отчёты готовы?

— Смерть Зинберга наступила в результате ранения в сердце, — ответила девушка. — Рану нанесли тем самым ножом, который был найден во дворе. На теле не обнаружены следы насилия. Его не били, не пытали. Он не вступал в борьбу, не сопротивлялся. Вот, собственно, и всё. Но есть любопытный момент: профессору вкатили дозу так называемой сыворотки правды. Кто-то очень хотел что-то у него узнать, и ему нужна была гарантия, что тот не соврёт. Это с одной стороны. С другой — тишина. Пытки не подходили, потому что поблизости находились близкие профессора.

— Что за сыворотка?

— Смесь пентотала, амитала, барбитуратов и скополамина. Очень грамотно приготовленная, надо заметить. Автор — явно профессионал.

— Можно ли утверждать, что убийца был впущен в дом?

— Можно. Окно закрыть снаружи невозможно. Это стеклопакет, а он подобное исключает. Так что убийца вошёл через дверь.

— Кто у нас, таким образом, попадает под подозрение?

— Если по максимуму? — уточнила Марго.

— Да, давай пока не будем сужать круг.

— Тогда все, кто был в квартире. Жена, секретарь, повар. Кроме них, посетители. Но лично я выделила бы как наиболее перспективного подозреваемого инженера Жмыхина. Во-первых, он заходил к Зинбергу, во-вторых, появился в институте как раз в то время, когда был убит Девятаев. Интересно, что за документы такие важные в этом деле. Может, что-то личное? Какой-нибудь компромат, который профессор почему-либо решил собрать на Жмыхина?

— Вряд ли. Из-за этого Зинберг не стал бы мне звонить.

— Да, верно. Мелковато, чтобы тревожить Ваше Сиятельство.

— Версию шпионажа отвергать нельзя ни в коем случае.

— Я распорядилась установить слежку за всеми подозреваемыми. Курников сегодня заходил в отель «Оратория», спрашивал у портье, у себя ли некий Борис Валежников, но того на месте не оказалось. Я поговорила с портье, когда Курников ушёл, и тот сказал, что Валежников въехал меньше недели назад. Ушёл за час до появления Курникова. Мы обыскали номер, но не обнаружили ни документов, ни фотографий, ни счетов. Похоже, он всё носит с собой. Вообще не было ничего личного. Вещи не распакованы, только в ванной — зубная щётка и бритва. Складывается впечатление, что Валежников либо скоро уезжает, либо редко появляется в собственном номере. Зато в пепельнице обнаружили пепел.

— Ну, и что? — не понял я.

— Его слишком много, и он не такой формы, как бывает от сигарет. Да и окурков нет. Думаю, Валежников сжёг лист бумаги. Ничего не сохранилось. Даже конверта нет.

Я задумался.

— Если это было письмо или записка, то её мог принести коридорный.

— Мы проверяли, Ваше Сиятельство. Никто Валежникову ничего не доставлял. Он либо привёз то, что сжёг, с собой, либо получил вне стен отеля.

— Выяснили, кто такой этот Валежников?

— Как раз этим заняты.

Я помолчал, обдумывая услышанное, затем сказал:

— Хорошо. Что с Курниковым?

— За ним следят. Сейчас он в ресторане. Мне сообщат, как только что-то произойдёт.

— По другим подозреваемым что-нибудь есть?

— Пока нет, глухо. Никто не суетится.

— Как там Жмыхин? Что-нибудь рассказал?

— Нет. От всего отпирается. Я решила его не пытать пока, а отпустить, но установить слежку.

— Почему так лояльно? Ты же получила от меня карт-бланш.

Марго кивнула.

— Знаю, Ваше Сиятельство. Но у инженера стоит в башке блокиратор памяти. А это значит, что там может быть столько уровней защиты, что никакому спецу будет не пробиться. Жмыхин вполне может активировать его и закинуть часть воспоминаний так далеко, что сам будет совершенно искренне считать себя ни в чём не виноватым.

— Проклятые технологии!

— Да, очень осложняют нам жизнь, — серьёзно согласилась девушка. — Но технари часто ставят себе такие, чтобы держать в голове важные сведения, чертежи и так далее. Ну, и для безопасности данных.