На теплице «отрабатывали» не только стеклянную крышу: чтобы она была именно теплицей, к ней от Никитина протянули газовую трубу, которая стала первым газопроводом на планете. И именно на опыте постройки этой трубы была протянута и линия от Челябинска до атомной электростанции в Озерске. А труба из Никитина в Школу обеспечивала теплицу газовым отоплением, так что в ней Лиза растила и перцы (черный и душистый), и мандарины с бергамотом, и в больших количествах цветы. Еще в теплице круглый год росла садовая земляника, а зимой оттуда поступали на всё население Школы разные салаты, огурцы с помидорами… и даже ананасы. Но то, что именовалось в народе «продуктами», в теплице выращивали «специально обученные люди», а Лиза в основном занималась как раз бергамотовыми деверьями и цветами. И именно деревцами, которые привила лично Лиза, были засажены две немаленькие плантации бергамота в Крыму.

Ну и, понятное дело, чай за столом подавался тоже в основном бергамотовый, да и разговоры в значительной степени крутились вокруг выращивания саженцев и способов прививки этих деревцев. Не то, чтобы все были фанатиками выращивания бергамота — но ведь Лизе-то об этом говорить было интересно…

А когда праздничное застолье закончилось, основные гости разошлись и разъехались, а именинница отправилась спать, на кухне остались Оля и Никитой, Коля (он приехал один) и Вова с Катей. С Катями. Старшая дочка его и жена, несмотря на разницу в возрасте, давно уже общались друг с другом как сестры, и — по мнению Володи — было лишь непонятно кто из них младшая. Но это проявлялось только в личном общении, в делах кто из них главнее — всем было известно…

Как часто это бывает, мужчины принялись обсуждать разное моторизованное железо, хотя разговор начался, казалось бы, на совсем иную тему.

— Ты чего без жены приехал? — после недолгого молчания поинтересовался у Коли Володя.

— Так мы сейчас в Николаеве живем, — ответил тот, — я на самолете прилетел, а Елка моя самолетов до одури боится.

— Это она еще не видела, как взлетает В-6, — усмехнулся Вова, — после такого зрелища она больше ничего бояться не будет.

— А это что за чудо? Я вроде не слышал.

— Да Ваня Кузнецов наконец свой двигатель до ума довел, Виталик под него самолет еще три года назад сделал, да он так в ангаре и простоял все это время. Ваня сейчас движок в серию запустил, Виталик заложил сразу шесть новых самолетов — так что скоро и в Филадельфию можно будет не за две недели, а за пару дней добраться.

— Что за двигатель? Реактивный что ли?

— Ага. Двухконтурный, с нормальной тягой около полутора тонн. И шесть на форсаже. С двумя такими самолет летает на три с лишним тысячи километров со скоростью около семисот километров в час. И при этом может перевозить по восемьдесят пассажиров. Чудо что за машина!

— До Филадельфии вроде дальше.

— Я же сказал «скоро», сейчас ребята поехали строить аэродромы возле Лондониума, в Исландии и на Ньюфаунленде. Ну и в Филадельфии, само собой. Самолетик-то чудо, но ему взлётка нужна двухкилометровая, а такие быстро не строятся. Следующим летом будут готовы — тогда и полетаем.

— А насчет турбовинтового движка Ваня ничего не говорил? Он вроде обещал для «Сокола» новый мотор сделать, чтобы летать не по триста километров в час, а… он вроде пять сотен обещал.

— Сам знаешь, Иуван — человек загадочный. Вера говорила, что наверное из-за того, что его в детстве били сильно и голодом морили. И обещал он не километры в час, а пятьсот лошадок на валу, я точно помню. А вот когда он этот мотор выдаст, мы узнаем только когда он этот мотор уже выдаст, а пока больше чем «работа идет» ты из него не вытащишь.

— А ты его инженеров потрясти не пробовал?

— Коль, я же не лезу в гвардию взводных трясти на предмет твоих планов?

— Понял. Ну ладно, я спать, мне завтра утром рано в Николаев возвращаться. Не хочешь со мной смотаться на новую верфь поглядеть?

— И что я на верфи не видел?

— Например балкер на двадцать пять тысяч тонн. Генрих говорит, что на таком руду хоть из Австралии возить выгодно будет…

На другом конце стола разговоры велись сугубо женские, и начали их две Кати:

— Ты что, опять с мамой про планирование чего-то говорила? — поинтересовалась старшая по возрасту. — Что-то она спать взволнованная пошла. Договорились ведь только про травки и деревца…

— Нет конечно, я же не совсем дура… Я просто спросила, не может ли она Диану на звание Героя труда выдвинуть, а то мне самой неудобно.

— Меня бы спросила, я бы выдвинула. А за что?

— Ну она с Валерой в Рудных горах уран копают и прочее разное всё. Включая уголь, в золе которого этого урана очень много. И прочего всякого — и Диана придумала технологию как из золы вытащить уран и все остальное полезное.

— Теперь за это Героя дают?

— Она придумала простое и дешевое выщелачивание, настолько простое и настолько дешевое, что по этой технологии уран теперь добывать выгодно хоть в Рязани! В Рудных горах в тонне золы урана грамм сто, и по ее технологии девяносто пять оттуда вытаскивается. А в золе, которая из Лисичанского угля получается, урана примерно двадцать пять грамм и вытаскивается двадцать четыре. Я не говорю уже, что вытаскивается и почти вся медь, серебро, золото даже, железо опять же — но это просто чтобы уже вынутое не выбрасывать, галлий, германий, иттрий и прочее разное полезное — в общем, половина таблицы Менделеева. А по мнению Дениса даже добыча урана не столь важна как освобождение золы от не сильно полезной радиации. После этого-то золу можно и на строительство жилья пускать, и вообще.