– А что с работой, Фей? – спросила девушка, заметив долгий взгляд Матфея, буквально прилипший к окну, за которым через дорогу стоял «Вижин-Март».

– Понятия не имею, – отозвался сухим отрешённым голосом юноша, продолжая смотреть в оконный проём. – Не это сейчас главное.

– Тогда что, Фей? Что случилось? Расскажи.

– Скажу, когда все соберутся.

За окном в видимом лоскутке неба медленно собирались, растекаясь и наслаиваясь друг на друга, пузатые облака – кусочки нелепой мозаики. Пролетела стая серых ворон, а может галок, точнее разглядеть было не возможно, их тёмные силуэты чётко и гордо вырисовывались на фоне молочной белизны облачности. Прямым курсом пропорол и высек жирный сизый след в самой гуще небесного пастбища самолёт – несомненно, задиристый наглец и отчаянный задавака в понимании облаков. Так тихо и покойно было сидеть в крошечной кухоньке, взирая на простор и мир неба.

Юна поставила воду на огонь и насыпала чайную заварку в большой круглый чайник белого цвета с крупными вишнёвыми цветами. Ей было не по себе от Матфея, далёкого и близкого одновременно. Её пугала его недосказанность и намерение уехать из города так вдруг, с бухты-барахты. Да и его животные, таращившиеся на неё со странным интересом, усиливали эффект беспокойства. Особенный трепет у неё вызывал ворон, его по-человечьи пристальный взгляд прозрачно-синих глаз вынуждал Юну отводить взор в сторону.

Когда ожидание условленного срока встречи приблизилось к концу, Матфей вышел из оцепенения и ослабил упорный взгляд, которым сверлил облачный лоскут последние полчаса. Кухня, в которой юноша бывал много раз, всегда казалась ему одной из приятнейших в домах знакомых, после своей домашней, разумеется. Невысокий выбеленный потолок; просторный квадрат стен, обклеенных бежево-зелёными обоями с теснением из бронзовых ромбов; серебристый великан-холодильник в дальнем углу, обклеенный яркими магнитами, напротив которого важничала беленькая раковина. Соседка раковины – газовая плита, в её недрах испеклось столько вкуснейших блюд, а готовить здесь умел почти каждый, кроме дедушки, разумеется. Шкафчики и навесные полочки, окрашенные в кислотный лаймовый цвет, сколько всего они хранили в своих тайниках – ровно столько, чтобы кухня была центром дома, пульсирующим чудом, собирающим всю большую семью Юны. За длинным столом с высокими стульями, из которых самый высокий, разумеется, принадлежал дедушке.

Раздался звонок в прихожей. Первым примчался Нил. Он впопыхах скинул обувь и куртку, а затем широким шагом прошёл в кухню.

– Ну, и что всё это значит, Маф? Какого хрена, дружище, ты позвал меня в такое время, да ещё и в дом Ласточки?

Лицо Нила зарумянилось с улицы, а дыхание было чуть прерывистым и учащённым из-за быстрой ходьбы.

– Я всё объясню, Нил, когда ребята подтянутся, – пообещал Матфей, игнорируя вопрошающий взгляд друга.

– Приятель, ты меня интригуешь, надеюсь, я не зря улизнул из цеха, – произнёс Нил. Он улыбнулся Юне и, пожав плечами, изобразил обескураживающий вид. Его, по-видимому, всё это забавляло. Заметив Гамаюна и Сееру, он спросил. – А это ещё что за зоопарк?

– Они со мной, – рассеяно отозвался Матфей, его голос, впрочем, как и его вид полнился напряжением и угрюмостью от предстоящей тяжести расставания.

Эрик и Виктор подошли одновременно, и когда ребята расселись вокруг стола, недоумённо и озадачено впиваясь в Матфея взглядами, Юна разлила настоявшийся чай по кружкам и расставила на столе.

– Ну, так в чём дело, Маф? – заполнил неловкую паузу тишины Виктор. – Какого черта ты нас всех посрывал с работы и пригласил на чаепитие в Юнин дом? Это что, прикол такой? Ты вроде самый разумный среди нас, приятель.

– Не хочу показаться хвастуном и выскочкой, – тут же заявил не без апломба Эрик, как обычно облачённый в добротный костюм и надушенный дорогим парфюмом. – Но насчёт самого разумного в этой честной компании, я бы поспорил.

– И этот самый, естественно, ты, Философ, – иронично уточнил Нил.

– Ты как всегда впереди паровоза, Блонд, – игнорируя замечание Нила, беззлобно парировал Эрик. Он всегда «цеплял» Нила этим прозвищем, когда тот начинал кидать шпильки в его адрес.

– Зато не хвастун и не педант, – широко ухмыляясь брякнул юноша.

– Так, ребята, мы здесь не для того, чтобы нахваливать друг дружку и не на чайном приёме английской королевы, – пресёк дурачливые излияния приятелей Виктор Сухманов. – Нас Маф позвал и не просто так.

– Вик прав, – поддержала его Юна, до этого молчавшая. – Происходит что-то важное. Фей, рассказывай.

– Думаю, что все в курсе про демонов, – не спеша начал Матфей, тщательно обдумывая слова. – И тех, кто им служит.

– Я чего-то не схватываю, Маф, – обескуражено промолвил Нил. Он растеряно почесал белобрысый затылок. – Ты нас собрал посреди рабочего дня, чтобы премило поболтать о демонах и прочей жути за чашкой чая?

– Не совсем, – тяжело глядя на друга, ответил Матфей. – Остальные, я надеюсь, меня понимают?

– Да, – произнёс Виктор, недвижно восседавший на стуле, скрестив на груди мощные руки.

– Ещё как, – многозначительно отозвался Эрик Горденов, чинно устроившийся за столом.

– Ага, – кивнула Юна, чем вызвала удивлённые взгляды Вика и Эра.

– А я ни черта не понимаю, – возмущённо выпалил Нил Хотин.

– Потому что ты Спящий, Нил, – спокойно сказал Матфей. – И ты не должен ничего узнать из того, что я скажу, до своего дня рождения. Но у меня нет выхода.