– Гав, - вместо ответа.

Ну, в принципе, нормально, как я и думала. Прикладываю ладонь к его лбу.

– Вроде нет температуры.

– У меня жар, - выпаливает Яр, реально обжигая кожу горячим дыханием.

– Где?

– Вот тут, - Ярослав хватает меня за руку и кладет ее на свою грудь.

Близко-близко к сердцу. Слышу, как сильно оно стучит, буквально выскакивая из грудной клетки.

– Я горю, Наташка. Чуть не умер там без тебя, - подхватывает меня под бедра.

Я едва успеваю ухватиться за шею Туманова. Ногой он захлопывает дверь и быстро проходит в ближайшую комнату. Это кухня, но кого это вообще интересует?

Сажает меня на стол, раздвигает ноги и располагается между ними. Собирает мои распущенные волосы в кулак и слегка оттягивает назад. Так, чтобы я заглянула ему в глаза.

А там… мама дорогая! Смерч, ураган. Буря! Всполохи молний жадно проходятся по моему телу, оставляя невидимые ожоги и отметины. По телу табунами бегут мурашки, разбуженные решительным вторжением на нашу общую территорию. И, в общем-то, нам с мурашками всё в кайф, пускай себе вторгается на здоровье.

– Наконец-то, - выдыхает мне в губы и целует.

Ласкает, убеждает в том, что теперь точно все. Не отверчусь, не сбегу от него. Впервые ощущаю, что я - его. Мы разные, нам далеко до понятия “одно целое”, но кому вообще интересно, когда целуют так, будто без тебя не могут жить?!

Когда целый мир такой огромный, но почему-то именно в этот момент он сжимается до размеров комнаты, в которой меня касается Ярослав.

Его пальцы путаются в моих распущенных волосах, а я путаюсь в эмоциях, в каждом касании, переплетаю ноги вокруг его тела и висну, как обезьянка на лиане.

Целуемся, как в последний раз. Уж нам-то известно, что это. Никаких последних разов, только бесчисленное множество, только бесконечность.

– Я вообще-то зла на тебя, - еле-еле отрываюсь от него и легонько бью по груди.

– За что?
– искренне удивляется Яр.

– Как это за что?
– возмущаюсь я.
– Ты не сказал, что уезжаешь. Не позвонил ни разу!

Ярослав растягивается в довольной улыбке:

– А ты что же, Карасик? Переживала, да?

– Гад ты, Туманов! Я думала, что ты бросил меня, ясно?!

Отталкиваю парня и слезаю со стола. Не успеваю отойти на шаг, как он хватает меня и снова прижимает к столу:

– Ну как мне еще сказать тебе, Наташ? Люблю я тебя, понимаешь? Лю-блю! Не смогу уехать, даже если очень захочу. Я не я без тебя. А вчера экстренно пришлось сорваться, еще и телефон подвел, зараза.

Говорит так искренне, что все переживания кажутся смехотворными и надуманными.

– А позвонить с другого не судьба? – по-прежнему спрашиваю недовольно, но уже на порядок спокойнее.

– Я не помню твой номер телефона, - виновато разводит руками.
– Вернулся бы раньше, но на самолет хрен купишь билет. Сезон курортный начался, народ на море поехал. Мара выцепил, он согласился привести меня сюда, иначе тарахтел бы я на поезде больше суток.

– И где твой Мар?
– выглядываю в окно и только сейчас вижу знакомый внедорожник, припаркованный у дома.

– Остался в машине. А я не смог, нужно быть ближе к тебе, - Ярослав мягко улыбнулся и щелкнул пальцем по носу.

– Подожди. Он, что же, там? Спит?
– я удивленно уставилась на Туманова.

– Марат - взрослый мальчик. Поверь, с ним все будет в порядке.

Вот и как теперь злиться? И складно так все. Пока сканирую его взглядом и заставляю вертеться шестеренки в голове, он отрывается от меня и уходит.

Не поняла!

Пока я, как идиотка, моргаю, он возвращается с железным ведром, в котором торчит букет розовых роз.

– Я тут цветы тебе принёс. Но боялся, что они не доживут до утра. Поэтому - вот, - протягивает мне ведро с огромным букетом цветов.

А у меня спирает дыхание, и так хочется плакать. Разрыдаться, как девчонка. Хотя почему, как? Ведь я же и так девчонка? И мне ни разу в жизни не дарили столько букетов за такой короткий промежуток времени. И пусть, что не все букеты являются таковыми в классическом понимании. Какая разница? Они все были сорваны с душой.

Даже душистая мята пришлась по вкусу, в прямом смысле слова.

Мне же никогда больше не подарят такого. Никто.

Кроме него.

Он и не такое подарит. С Туманова станется и крапиву мне притащить.