– Нет, Мих. Уезжай. Только не к ней, а как можно дальше от нее. Не знаю, найди новое увлечение, прекрати медитировать на пучину морскую и мечтать, что Лера появится оттуда, как русалка. Познакомься с новыми девушками. Не для постели, а просто для того, чтобы вспомнить о том, что ты вызываешь интерес у противоположного пола.

– Предлагаешь забыть ее?
– пацан тухнет на глазах.

– Нет, не предлагаю. Потому что знаю - не забудешь. Просто переживи это. Отпусти ее и себя тоже отпусти, - смотрит в темноту, а я киваю, соглашаясь с каждым словом.

Никогда не понимал, откуда у него столько глубоких мыслей. Дело в том, что образ жизни Мара… скажем так, о далек от философствования.

Глядя на него, вы никогда не поймете, что за Маратом тянется шлейф металлического запаха крови, сбитых костяшек и больших денег, а также опасных людей и не менее опасных игр.

В игре двух команд - хорошей и плохой, он - главарь последней. Капитан жести и жестокости. Таким его сделала жизнь. Прогнула под себя, но не сломала. Именно поэтому он сидит сейчас среди обычных людей, главная проблема которых - безответная любовь, а не торчит в подворотне.

Если вы попросите меня назвать человека сильнее, чем Мар - я не смогу сказать ни одного имени.

– Я все равно поеду, - говорит Миша, отрицая очевидное.

– Знаю, - произносит спокойно Мар и поднимает взгляд на Миху, кивает ему, будто принимая выбор, не осуждая и не высмеивая.

Леха и Стас понуро смотрят себе под ноги. Петька… тот вообще вытирает слезы. Приехали.

Мы сидим так долго, пока рассвет не начинает раскрашивать красным небосвод. Молчим, пьем. А у меня внутри разливается неожиданное тепло, и я тихо, но так, чтобы все услышали, выдаю:

– А я Наташе кольцо купил.

Пять пар глаз поворачиваются и смотрят на меня. Кто-то снисходительно улыбается, говоря “я знал, что этим и закончится”. Кто-то выдавливает тяжелую улыбку “я бы тоже так хотел”. Кто-то отмахивается “с вами все было понятно с самого начала”.

Кто-то сохраняет беспристрастное выражение лица, лишь в сияющих глазах читается “я рад за тебя, друг”.

Меня хлопают по спине и жмут руку. Сердце горит, набирает обороты от неведомого счастья и понимания того, что все происходящее со мной - реальность. Новая жизнь и история, которую я хотел написать еще год назад.

– И чего мы сидим тогда тут?
– неожиданно выдает Стас.

Вот от кого-кого, а от него не ожидал.

– Чего ждем, девочки?
– сначала усмехается, а потом начинает хохотать.

– Когда пойдем делать предложение?
– потирает руки Петя. – Чур, я с вами, парни.

– Все вместе пойдем делать предложение?
– меня распирает от улыбки.

Вот так, неожиданно, на другом конце страны, в неведом никому, Богом забытом городе на окраине земли, я нашел себе друзей. Странных, разных, но своих.

– А что, пускай выберет дама, какой претендент ей понравится больше всего, того и оставит себе, - говорит Стас и снова хохочет, как ненормальный.

Мне хочется треснуть его чем-нибудь, и я обязательно сделаю это, только отсмеюсь для начала и попробую подняться с земли.

– Не нервируй Яра, - смеясь, вступается Леха.
– А то он поползет сейчас в твою сторону и начистить тебе рожу. И да, Стасян, ты бы тоже начал уползать от него уже сейчас, потому что вряд ли сможешь встать.

Кони ржут, как ненормальные, и я вместе с ними.

– Есть у меня одна идея, - говорю я, более-менее успокоившись.
– Но мне нужна ваша помощь. Готовы помочь мне, мушкетеры мои?!

– Один за всех и все за одного!
– проорали придурки и снова попадали на колючую ракушку, потому что держаться в вертикальном состоянии оказалось очень сложно.

Пазл сложился. Все вспомнил, каждый момент, каждое слово и улыбку.

И она сказала: “ДА”. Распахнул глаза и растянулся в идиотской улыбке.

Она. Сказала. “ДА!”

Тихо смеюсь и растираю лицо руками.

– Что это такое было вчера?
– хрипло спрашивает Марат и громко стонет.
– Что это за оружие массового поражения?

– Живительная вода, - продолжаю смеяться и рассматриваю друга, который пытается повернуться, но его тело не слушается.

– Почему тогда я чувствую себя мертвым?
– задает вполне логичный вопрос.

Я бы хотел ответить, но не в силах придумать ничего вразумительного.