— Хех! — усмехнулся Ахимас.

С правой стороны от моста раздались звуки. Ахимас обернулся на звук и увидел, как по склону катятся камни и клубни почвы.

— Тихо, сюда кто-то идет!

— Бежим! — крикнул Тим.

— Нет! Все хватит убегать! — жестко приказал Ахимас. Он встал на ноги, взяв в руку винтовку. Полный человек в бордовой одежде зашел под мост.

— Это у него я стащил ту штуку, — прошептал Тим.

— Вот он где, воришка мелкий! — сказал Купец удовлетворенно. — А с ним еще и не мелкий воришка! — сказал он и помрачнел, взглянув на Ахимаса.

— Не смей называть меня вором! — осадил Ахимас.

— А кто ты тогда такой? Одет то, как благородный, но вот башка у тебя, как у бандита стрижена.

«Чем дальше, тем больше жалею, что остриг волосы, — подумал Ахимас. — Кто не должен, все равно узнает, а другие засмеют». — Не твоего это ума дело, торгаш, как моя голова стрижена! Благородным ныне так стричься угодно.

Торговец на мгновение задумался, а затем засунул правую руку в карман бордового кафтана.

— Почему благородный защищает воришку с рынка?

— А не видно, что ли? Мальчик — аристократ!

— Да он эту одежду тоже украл.

— Короче, что тебе надо? — устало спросил наемник.

— Мне что надо? А сами то, как думаете?

Ахимас достал из кармана часы и бросил купцу. Тот неловко поймал их и крикнул:

— Осторожно! Ты хоть знаешь, сколько они стоят?!

— Знаю, — серьезно ответил Ахимас и добавил: — Это все? Получил свое?

— Ты что, думаешь, так легко отделались? — желчно выпалил торговец.

— Да думаю!

— Да вы весь рынок перевернули вверх дном! Сейчас сюда сбегутся люди! Люди с оружием! — брызжа слюной выкрикнул купец.

— Не сбегутся, — спокойно ответил Ахимас. — Сразу надо было звать. И не думай, что я поверю будто у тебя в кармане пистолет. Сложил фигу из пальцев и играешь в смелого.

Торговец побледнел и попятился, но ничего не сказал.

— Да, вот у меня видишь тут оружие, — Ахимас с щелчком передернул затвор пистолета, — я его не прячу.

— Меня знаешь, кто защищает?!

— Догадываюсь, — сказал Ахимас и подумал: «Бандиты тут будут лишние», — а затем продолжил: — Ты не успеешь никого позвать. Я не хочу пускать оружие в ход, — сказал наемник, — но могу! Этот пистолет стреляет бесшумно. А тут место неприметное! Тебя нескоро найдут.

— Что ты хочешь? Отпусти, я заплачу! — взмолился купец.

— Вынь руку из кармана! Хватит уже.

Купец вынул руку. В ней действительно ничего не было. Ахимас достал из кошеля 60 риппе, подошел и отдал их купцу.

— Я не бандит. А ты, вроде как, пострадавший? Забудем этот инцидент. Ты больше не вспомнишь про этого мальчика! Идет?

— Договорились. Только остальные торговцы не забудут.

— А ты им ничего не говори. Понял?

— Да.

Когда купец ушел, Тим обратился к Ахимасу:

— Господин, я у вас в неоплатном долгу. Чем я могу отблагодарить вас?

— Мне ничего не нужно. Я когда увидел тебя на рынке, подумал, что ты сын аристократов. Я решил, что ты случайно забрел сюда, возможно, сбежал из дома и на тебя напали, но…

— Все почти так. Вы угадали! Мои родители — аристократы. И да, я сбежал, но не так, как вы бы могли подумать.

— Почему твои родители не ищут тебя?

— Некому искать. Мои родители убиты.

— Кем?

— Рунаборжцами!

— Вы жили здесь в Грегорбонне?

— Нет, у нас было имение в окрестностях города.

— Окрестности города — сплошная пустыня, высушенные и истощенные земли. Тут нет никаких имений. Ты мне врешь, что ли?

— Не вру! На северо-западе есть небольшая бухточка. Там очень мило и уютно было: деревья, цветы и виноградники. Мы там жили.

— Ладно-ладно, я тебе верю. Других родственников у тебя не осталось?

— Нет. Стал бы я шляться тут? Разве, что те, ненастоящие родители.

— Ненастоящие?

— Два года назад, может чуть больше, наше имение разграбили солдаты руны. Они убили родителей, а на их место привели других. Но выглядели они так же, как и мои родители, один в один! Вы представляете? — Ахимас понимающе кивнул. — Они были не просто похожими, они были точно такими же! Волосок к волоску! Но только это все равно были другие существа. Эти двойники сразу показались мне злыми и словно лишенными чувств. Солдаты сказали мне молчать, сказали принять и поверить, что они мои настоящие родители. Я пытался притворяться, как мне велели, но эти существа, что изображали моих маму и папу, все равно сказали, мол меня тоже надо убрать. Тогда я и сбежал.