Веду ладонями по бедрам и снимаю трусики, прикасаюсь губами к оголившемуся треугольнику кожи. Хочу вновь почувствовать ее вкус, прижимаю ближе к себе, развожу розовые губки языком и нежно целую, вдыхаю любимый аромат. Ава постанывает и подвигается ближе, она тоже дико соскучилась по мне. Ласкаю ее, чувствую, как она становится влажной, и дурею от этого.

– Пошли в кровать, пожалуйста, – Ава прерывисто дышит, – у меня так мало времени.

Подхватываю ее на руки и иду к кровати, укладываю на белоснежное покрывало. Лифчик отправляется на пол и я быстро избавляюсь от одежды. На секунду задерживаюсь, чтобы насладиться видом ее обнаженного тела и накрываю собой. Дальше лишь наше дыхание, жаркое и шумное, одно на двоих. Стоны и крики, звонкие шлепки соприкосновения наших тел. Ава выкрикивает мое имя раз за разом, доводя меня этим до края. Такая горячая, вся моя.

Закрываю ей рот поцелуями, прижимаю разведенные бедра плотно к себе, ускоряюсь, заставляя ее выгнуться и завибрировать, забиться в оргазме. Кончаю следом и утыкаюсь Аве в плечо, шумно дыша. Мы немного лежим не разговаривая, я лишь поглаживаю ее кожу подушечками пальцев, не могу не прикасаться к ней.

– Ничего не меняется, – она гладит меня ладонью по вспотевшей спине, целует лицо. Усмехаюсь сам себе, с Авой невозможно удержаться, ни о презервативах, ни о том, чтобы выйти из нее раньше я даже не подумал.

– Ты слишком хороша, у меня рядом с тобой мозг всегда отключается, – нависаю над Авой и нежно зацеловываю лицо.

– Я тебя люблю, – она говорит это просто и спокойно, но от этого признания сердце замирает. Я ждал его слишком долго, целых семь лет.

– Я тебя тоже, Ава. Люблю до безумия. Все эти семь лет любил, – обнимаю любимую за лицо и пристально смотрю в глаза, – веришь?

– Да, – она опять ласково улыбается и ведет носом по моей щеке, – я без тебя больше не смогу.

– И я без тебя. Ава, я придумаю, как вас забрать.

Уже одевшись, она опять обнимает меня и прижимается.

– Я хочу увидеться снова, – цепляюсь за Аву, не в силах разжать объятья, – и хочу увидеть сына, хотя бы издали.

– Каждое воскресенье мы ездим с Булатом в парк на целый день, это только наше время. Арсений никогда с нами не бывает.

– Я буду, – целую Аву в губы и разжимаю объятья, отпуская ее.

– Вы долго, – Арсений спускается со второго этажа и останавливается передо мной и Булатом.

– На проспекте пробка, – качаю головой, потому что паранойя Арсения меня достала, – можешь проверить в интернете.

Булат с тревогой смотрит на мои с Арсением гляделки.

– Мам, пошли, расскажу, что в школе было, – тянет он меня за рукав.

– В пробке не успели обсудить? – Арсений не сводит с меня подозрительных глаз.

– Там много всего было, – Булат упрямо тянет меня за собой. Понимаю, что таким образом он пытается меня хоть как-то защитить от нападок Арсения и сердце рвется. Ему всего шесть, а уже пытается решать мои проблемы.

– Иди, Булат, нам с Арсением нужно поговорить, – говорю как можно ласковее и треплю его по волосам, таким же мягким как у отца.

– Мам, – он настойчиво топает ногой и не отпускает мою руку.

– Делай, что мать говорит, – Арсений уже начинает терять терпение.

– А ты мне не указывай, – Булат становится передо мной и смотрит на Арсения с вызовом. От его смелости сердце щемит.

– Арсений, давай через час, мы с Булатом переоденемся и перекусим, потом я буду свободна.

– Хватит идти на поводу у мальчишки, – он сжимает кулаки, – Булат должен знать свое место.

– Его место рядом со мной, – мой голос звенит от ярости. Когда Арсений пытается нападать на Булата, я не могу реагировать спокойно, превращаюсь в настоящую фурию, которая готова порвать кого угодно за своего ребенка.

Арсений молча разворачивается и скрывается в кабинете на втором этаже, но я знаю, что этот разговор не окончен. Похоже, мне еще многое предстоит выслушать сегодня.

– Пойдем, переоденемся и поедим, – я спокойно беру сына за руку, веду в детскую.

Чувствую, что его маленькая ладошка подрагивает в моей, и ненавижу себя и Арсения за то, что Булат оказался втянутым в нашу ссору. Дети не должны видеть такое, им нужна забота и нормальная семья.

Макар прав, он должен нас забрать, иначе жизнь Булата может стать совсем невыносимой в скором времени. Чем сильнее сын становится на мою защиту, тем больше Арсений бесится из-за этого.

– Арсений, мы договаривались не ругаться при сыне, – примирительно говорю я, зайдя к нему в кабинет.

– При твоем сыне, – поправляет он.

– Да, при моем сыне.

– Твоем и Макара, если быть уж совсем точным, – Арсений отстраняется от бумаг и останавливает в меня острый взгляд.

– Да, – соглашаюсь, потому что спорить с очевидным фактом глупо.