Фомичев просил Андрея Павловича переправить к Шешене Аркадия Федоровича Иванова, который хотел работать в России. Федоров ответил, что вопрос о его переброске будет решаться по результатам переговоров с Савинковым.

Андрей Павлович обратил внимание, что, когда в беседе с Фомичевым подымался вопрос о поездке в Париж, его жена Анфиса Павловна говорила, что ничего у них не получится, в Париж они не попадут. Фомичев при этом как-то неестественно огрызался на нее и отмалчивался. Андрей Павлович решил, что надо узнать о предположениях Анфисы Павловны относительно поездки и использовал для этого двухдневное отсутствие Фомичева.

Он пригласил жену Фомичева в кино, а затем в ресторан. Там он ее основательно подпоил и узнал следующее. Перед возвращением Фомичева из Москвы в Вильно у него на Антоколе по распоряжению капитана Секунды был произведен обыск. Причину обыска она не знала, предполагая, что Секунда подозревал Ивана Терентьевича в его работе кроме поляков еще и на Литву. После обыска капитан нашел им новую квартиру и предложил Анфисе Павловне немедленно туда переехать, где Фомичев по приезде из Москвы и застал ее.

Вначале он был очень оскорблен и огорчен, но затем, после переговоров с Секундой, все утихло, улеглось, и теперь их отношения упрочились насколько, что Ивану Терентьевичу поручили очень ответственное дело.

Анфиса Павловна рассказала, что, приехав из Москвы, Фомичев выехал в Варшаву к Философову решать вопрос о получении виз для поездки в Париж. Дмитрий Владимирович сказал ему, что не сможет урегулировать этот вопрос. Позже Иван Терентьевич с Анфисой Павловной вновь поехали в Варшаву к Дмитрию Владимировичу еще 137 раз узнать реальность получения виз. Тот вновь отказал Фомичеву, указывая на отсутствие у него связей в консульстве. Фомичев почти поссорился с Дмитрием Владимировичем, сказав, что тогда он обратится с этим вопросом непосредственно к Савинкову.

По возвращении в Вильно Фомичев получил от Философова письмо, в котором тот писал, что в случае приезда представителя из Москвы он приложит все усилия к получению французской визы, полагая, что это удастся, хотя и очень трудно.

В связи со всеми этими обстоятельствами Анфиса Павловна полагала, что Андрею Павловичу и Ивану Терентьевичу вряд ли удастся поехать к Борису Викторовичу. По ее словам, этого не хочет Философов, который боится встречи Савинкова с Фомичевым, так как Иван Терентьевич знает о каких-то злоупотреблениях Дмитрия Владимировича.

После этого разговора Андрей Павлович небезосновательно стал считать, что Анфиса Павловна была в курсе всей работы Фомичева.

Узнав все, что было необходимо, Федоров 28 июня выехал в Варшаву, где его уже ждали Фомичев и Философов. Дмитрий Владимирович через Фомичева пригласил Андрея Павловича к себе на квартиру, чего в прошлый приезд в Варшаву не было.

В Варшаве Андрей Павлович и Фомичев довольно долго ждали французских виз. Помощь в их получении оказал французский капитан-разведчик Де-Рош, который устроил им встречу с консулом Франции. Консул требовал массу разных документов, спрашивал, почему за них хлопочет капитан Де-Рош, а затем с большой неохотой сообщил им, что он согласился дать им визу на один месяц [135] .

Затем они получили транзитные визы через Чехословакию, Австрию и Швейцарию, так как полякам ехать через Германию было довольно опасно.

Наконец все позади: 11 июля они выехали из Варшавы в Париж. Из-за отсутствия средств пришлось ехать с пятью пересадками, поэтому весь путь занял почти трое суток. 14 июля в час ночи прибыли в Париж, как раз в то время, когда отмечался французский нацио-

нальный праздник День взятия Бастилии. Весь Париж до утра веселился на улице. За отсутствием свободных номеров в привокзальных гостиницах они до семи утра гуляли с французами на празднике.

Утром отправились в район проживания Савинкова — «Тро-кадеро», устроились в отеле «Коперник». Приведя себя в порядок, Фомичев, отправился к Савинкову, а Андрей Павлович остался ждать его на улице. Выйдя через полчаса, сияющий Фомичев сообщил, что Борис Викторович ждет его к 12 часам.

Ровно в назначенное время они были у Савинкова, который встретил их радостно, долго и крепко пожимал руку представителю московской организации «Л.Д.», окидывая его испытующим взглядом. Андрей Павлович отметил дешевый, правда, тщательно выглаженный костюм и полуистоптанные ботинки Бориса Викторовича. Квартира была самая простая, из обстановки — письменный стол, большая софа, несколько стульев и книжная полка, полная книг.

Савинков забросал Андрея Павловича вопросами о Москве и России, об экономической жизни страны и литературе, о чем пишут советские газеты. Беседа велась какая-то бессистемная, перепрыгивая с вопроса на вопрос. Удивленный таким приемом, Фомичев в конце встречи попытался изложить Савинкову о целях приезда москвича, но тот прервал его и сказал: встретимся часов в 6 вечера и тогда поговорим.

Вечером Андрей Павлович и Иван Терентьевич вновь посетили Савинкова, их встретила жена журналиста Дикгоф-Деренталя — Любовь Ефимовна. По обращению с ней Савинкова видно было, что они очень близки друг другу. Разговор опять был бессистемным, Савинков задавал вопросы, в основном об экономической жизни России, а Андрей Павлович отвечал. Отвечал правдиво, показывая на конкретных примерах, что жизнь на родной земле налаживается и в экономике большевики уже достигли многого. В 11 вечера разошлись, договорившись встретиться на следующий день.