Буро-серый прилив вливался в пролом, и остановить его мы больше не могли. Оставалось только спасать свою жизнь. Люди разбегались по укрытиям, бросая всё, что не успели спрятать. Я мельком заметил, как прячутся наши питомцы, как Чемодан меняется с Трибэ оружием, передавая моему другу револьвер…

А потом снова стало не до наблюдений. Самые быстрые бестии замелькали за оградой лагеря, в то время как люди продолжали забегать на территорию. Спасти всех не удалось бы. И так каждый член нашей группы принял по два-три гостя. Даже в капсулы тех, кто стоял рядом со мной и должен был у меня укрываться — даже туда битком набивали людей…

Тут, конечно, самое время задуматься, что им всем есть в ближайшее время… Но у меня был план!

Просто реализовать его я сейчас не мог! Надо было дождаться темноты.

А пока надо было укрыть как можно больше жителей. Чтобы потом вдруг не обнаружить, как население Алтарного резко уменьшилось.

И ещё я надеялся, что по всему нижнему городу ситуация сейчас такая же. То есть, большинство тех, кто может укрыться в капсуле, прячется там не в гордом одиночестве. Иначе нам всем конец!..

— Держимся! — рявкнул я больше для себя, чем для других.

Бестии потоком лились по улицам нижнего города, но Алтарное не собиралось оставаться безучастным к трагедии. Над каменными стенами верхнего города появились головы стрелков. Пусть открывать ворота никто не собирался, но почему бы и не пострелять? Тем более, за каждую убитую бестию по тридцать баллов дадут.

И только когда зверьё начало перепрыгивать через наш забор, я, наконец, отдал приказ прятаться в моей капсуле. Дверь была открыта. Мы вообще редко закрывали двери днём. Чужие в наш лагерь больше не ходили, а свои вроде бы пока не воровали у своих.

— Закрываемся! Закрываемся! Закрываемся! — первый приказ выкрикнул я, но его подхватили и волной пронесли по лагерю.

Поезд спасения уходил с перрона. А всем опоздавшим, к несчастью, не оставалось надежды.

Я уходил одним из последних.

Мы не могли спасти всех.

Картины разворачивающейся трагедии отпечатались в памяти, как отдельные статичные кадры со звуковой дорожкой…

Визжащий мужчина, которому разрывают клыками живот два бурых.

Девушка, падающая на землю под весом серой бестии, которая вгрызлась ей в горло.

Солдат, прижатый к стене одной из крайних капсул, который отбивается копьём сразу от трёх зверюг.

И ещё совсем молодая девчонка, бегущая к нам с вытянутой рукой и раскрытыми от ужаса глазами… Она ещё бежит, ещё надеется на что-то… Но перед ней в нашу же сторону бегут несколько бестий. А у входа стою только я, да Дунай с Костромой… Остальные на перезарядке.

Я делаю выстрел, сбивая одну бестию. Отхожу в сторону от двери. Но продолжаю смотреть, не в силах отвести взгляд… Я ещё надеюсь на чудо…

Дунай разряжает ружьё в другую бестию. Недовольно морщится, потому что сделал это по требованию Костромы, и заскакивает в капсулу. И наше чудо… В смысле, наша валькирия делает последний выстрел…

В лоб бегущей девушке.

Кострома делает шаг в капсулу и закрывает дверь. Я бью по замку, блокируя замок…

Чудо было совсем не таким, каким я себе его представлял… Но это всё-таки было чудо. Девушка умерла, так и не узнав, что значит быть съеденной заживо. Умерла, когда внутри ещё билась надежда на спасение. Ложная надежда… Но дававшая ей силы бежать… И ей не пришлось испытать мучения, выпавшие на долю остальных, кто не успел укрыться.

Чтобы это понять, мне потребовалось несколько секунд. Чтобы смириться — гораздо больше.

А потом я активировал меню защиты капсулы, выпустил шипы и пустил ток. Снаружи раздался треск и скулёж. Звери, оказавшиеся слишком близко, получили заслуженное…

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Мой дом — моя прелесть!

Я посмотрел на всех, кто оказался в капсуле со мной. Кострома с винтовкой. Дунай, Сочинец и Пилигрим с ружьями. Мелкий, Трибэ, Славка и Кэт с револьверами. А ещё Линза и Прокачун с мушкетами. И один из новеньких, которого звали Дмитрий (но он просил называть себя Митей) с пистолем.

Почти весь наш невеликий арсенал огнестрела…

Два мушкета были у Чемодана и Миши, но они прятались в своих капсулах. Да и помочь владельцы дульнозарядного оружия нам не могли. Не так много у нас было пороха и пуль. А вот патронов было завались!.. И самое приятное, что наша доля с трофеев, взятых в лагере работорговцев — большая часть этой доли! — так и хранилась у меня после похода.

— Как же это всё совершенно не вовремя! — вздохнул я, вспоминая предыдущие спокойные дни.

— В этой жизни всё и всегда происходит не вовремя… — успокоила меня Кострома. — Все наши укрылись, уже хорошо!..