— А чего здесь моя кисуля делает?

И, пока я приходила в себя от своего нового имени, подошел, нагло лапнул за попу и влажно поцеловал в шею.

Произошло это так быстро, что я даже среагировать не успела.

Открыла только рот, оценила взгляды, направленные на нас с Диксоном: облегченный — Рэйчел, завистливый — мексиканца и удивленный — Губернатора…

И закрыла рот.

И руку наглую с попы не убрала.

— Ты быстрый, Диксон, — заметил Губернатор, пристально разглядывая теперь уже Мерла, но тому, судя по виду, было глубоко плевать на взгляды начальства, — или раньше был знаком с девушкой?

— Неее… У меня эта… Любовь с первого взгляда, во! — заржал Диксон и жамкнул меня за зад в доказательство своих слов, — вот как вчера увидел, так и того… Влюбился!

— А девушка?

— А че девушка? Она тоже! Да и кто бы устоял, да Рэйч? — тут он подмигнул помощнице Губернатора настолько нахально, а она покраснела еще сильнее настолько заметно, что всем присутствующим сразу стало все более чем ясно. Более чем. — Харизма Дисконов, она такая! С ног сшибает!

Губернатор, у которого сегодня, похоже, был день неприятных открытий, только поморщился, кивнул и вошел в свой кабинет, кивком пригласив Диксона и мексиканца за собой.

— Ты меня дождись, кисуль, я тебе покажу, че тут и как, — громко заявил Мерл, перед тем, как зайти в кабинет, глянул на редкость серьезно и опять подмигнул Рэйчел, — чаем угости мою конфетку, ага?

— Я тебе не секретарша, Диксон, — прошипела Рэйчел так злобно, что теперь я удивленно на нее посмотрела.

Ревнует, что ли? И вот интересно, кого к кому? Диксона ко мне, Губернатора ко мне, Диксона к Губернатору или Губернатора к Диксону?

Я не стала ждать, когда мне предложат чай, уверенная, что ничего хорошего я не получу сейчас, и пошла к двери.

— Так тебя в разведчики направить? — окликнула меня Рэйчел.

Я кивнула и вышла.

Хуже точно не будет.

Заниматься сбором вещей и продуктов для города, как Саша и Тай, явно лучше, чем мести улицы. Хотя и не так безопасно, конечно же. Но, может, я с ними в одной команде буду…

Я постояла на крыльце, поежилась. Совсем не тепло. Надо одежду верхнюю. Интересно, выдают тут разведчикам теплые вещи?

Мимо прошли две женщины, в платьях и накинутых поверх легких кофтах. И меня опять, в который раз уже резануло ощущение нереальности происходящего.

Весь этот город, с его лужайками, чисто убранными улицами, красиво одетыми женщинами и веселыми домами, отделанными сайдингом, производили впечатление кукольных домиков Барби.

Очень хрупких.

Очень фальшивых.

Никак не могла отделаться от мысли, что вот сейчас, буквально через минуту, случится что-то невыносимо плохое.

Да, Эми, совсем тебя Дискон испортил.

И не тот, который Мерл.

Показал, насколько быстро все может измениться.

В один момент.

— Ну че, беляночка, какого хера ты тут забыла? — наглая лапа скользнула на талию, хриплый голос тихо загудел в ухо, и я пошла прочь от крыльца Губернатора, увлекаемая бессовестным Диксоном.

На нас пялились отовсюду, Мерл сильнее сжимал меня, показательно лапая и давая всем понять, что тут светит только ему, и продолжал хрипеть на ухо злобно и жестко:

— Сказал же тебе, овце, не ходить по улицам, сидеть на жопке ровно… Нет, понесло тебя… К Губеру в пасть… Еще немного и опоздал бы… И че я после этого братухе скажу?

— Да что ты меня пугаешь? — возмутилась я и дернулась от него, безуспешно, впрочем, — что он у вас, людей ест, что ли? Вполне приятный мужчина…

Ну, допустим, абсолютно он не приятный, но надо же что-то сказать? И вообще…

— И вообще… При чем здесь Дерил? Я же сказала тебе, что между нами все кончено!

— А я тебе прям так и поверил… Да Дерилина, конечно, тот еще бирюк, но красивую девчонку упустить точно не мог. Тем более, он на тебя еще со времен Атланты слюни пускал…

— Что???

— А ты не знала? — Мерл заржал, утаскивая меня по улице вверх и лапая уже за зад, — да он же тебя глазами жрал просто! Вот предлагал я ему еще тогда, просто вас тупо утащить, нахер, из этого говнолагеря… Мне — сисястую блонди, ему — мелкую барби… Так нет, моралист херов… А так, глядишь, и рука у меня была бы на месте, да и блонди… Живая.

Я не выдержала и тихо всхлипнула.

Почему-то пробрало от этих его слов. От их неприкрытого цинизма и такой же неприкрытой… Жалости.

Никому не было жаль мою сестру.