Шрифт:
– Нужно уж вам сказать: на другой день, как ушла Екатерина Ивановна, я нашла в ее комнате письмецо. Должно быть она его уходя-то и обронила. Вот это письмецо у меня имеется.
Старушка снова полезла куда-то под юбку и вытащила оттуда небольшое письмо, без печатей и марок, переданное, должно быть, из рук в руки.
Сергей молча взял у нее письмо и пробежал его глазами: это было предложение поступить на службу в какой-то союз в качестве стенографистки. Имя Фролова попадалось в письме два раза.
Сергей прочел до конца и вдруг вскинулся как бешеный.
Он в одну минуту вывернул карманы своего пиджака, отыскал среди бумаг, взятых у Фролова, письмо с вымогательством 1025 рублей от какого-то Павла Михайловича и его глубокоуважаемой супруги и принялся сравнивать оба письма с быстротой, от которой строки метались и прыгали в глазах.
Оба письма были написаны одною рукой.
– Они ее утащили, мерзавцы!
– проворчал он, серый, как крот, от ярости.
Сунув все бумаги в карман, он повернулся и вышел.
Старушка в чепчике проводила его внимательным взглядом, снова посмеялась в кулачок и вернулась на свое место.
У нее сегодня счастливый день: во-первых, человек с подвязанной рукой дал ей много денег, во-вторых, она нашла серебряное колечко с буквой М, а в-третьих, ее соседка, известная злыдня, до локтя ошпарила себе руку.
– Клей!
– Да ну? Посый?
– Не посый, так я бы с тобой говорить не стал!
– Врешь!
Сашка Барин нахмурился.
– Я с тобой в пустяках работал?
– Ну, ну. На сдюку, что ли?
– Я с тобой не на сдюку работал?
– А как шевелишь, на сколько дело ворочает? На скирью стекленьких будет?
– Поднимай выше.
– На чикву?
Барин покачал головой и с большим вниманием начал рассматривать свои ногти.
– На пинжу? На сколько же, чорт побери?.. Неужто...
Барин наклонился к нему через стол:
– На лондру стекленьких!
Тетинька открыл рот, стукнул зубами:
– Труба! А где?
– Где?
– это я тебе скажу на Бармалеевой. Один ювелир...
– Ну как, идет?
Тетинька замолчал и стал задумчиво сощелкивать с колен хлебные крошки.
– Жара!
– Подо мной без жары еще не работали.
– Погоди, Сашка. Мы подумаем!
– Кто это мы?
– Да я со Жгутом!
– Я твоего Жгута дожидаться не буду. Будешь работать, так приходи сегодня вечером на Бармалееву. Нет, так...
Сашка Барин прошел к дверям и у самых дверей столкнулся с вертлявым мальчишкой. Мальчишка носил длинную кавалерийскую шинель и в руке держал тросточку.
– Вот и Жгут!
Жгут, не здороваясь, пошел к столу, сбросил фуражку и выплюнул из рта папиросу.
– Слышали, братишки?.. Гришка Савельев засыпался.
Барин вернулся, закурил и сел, положив ногу на ногу.
– На квартире! Пришли и взяли. Лягнул кто-то... Теперь плохо, пожалуй, стенку дадут.
Жгут побегал по комнате, хлопнул себя по лбу и закричал:
– А про Кольку Матроса слышали? Я его вчера в Народном доме встретил; он открыто признал - хвастал, е... его в душу мать. Говорил, что всех продаст.
Жгут подошел к Сашке Барину.
– Не скажись дома, Сашка, он ведь про вашу хевру знает!
– Ничего не знает. Воловер.
– Он говорил, что скоро начальником бригады будет, меня звал на службу в угрозыск.
Тетинька выругался по матери, Сашка Барин равнодушно посмотрел на Жгута своими оловянными бляхами.
– Жгут, - сказал Тетинька, - есть работа. Барабан нахлил.
– Малье!
– Если малье, так сегодня вечером приходи на Бармалееву. Там договоримся. Дело посое.
Барин кивнул головой и вышел.
– Аристократ, конечно, и сволочь, - сказал Тетинька, подмигнув глазом на двери, - но фартовый же парнишка, ничего не скажешь, честное слово.
Пустыри, хазы, ночлежные дома города, 200 лет летящего чорт его знает куда своими проспектами, иногда поднимаются на стременах. Наступает время работы для фартовых мазов, у которых руки соскучились по хорошей пушке. Шпана, до сих пор мирно щелкавшая с подругами семечки на проспектах Петроградской стороны и Васильевского Острова, катавшаяся на американских горах в саду Народного дома, проводившая вечера в пивных с гармонистами или в кино, где неутомимый аппарат заставлял американок нежного сложения подвергаться смертельной опасности и быть спасенными Гарри Пилем, любимым героем папиросников, - теперь оставляет своим подругам беспечную жизнь.