Шрифт:
Зато в гопах в такие дни закипает работа: в закоулочных каморках, отделенных одна от другой дощатыми перегородками барыги, скупают натыренный слам, наводчики торгуют клеем, домушники, городушники, фармазонщики раздербанивают свою добычу. Гопа гудит до самого рассвета, и если бы ювелир Пергамент в такую ночь встал с постели и провел два часа на Свечном переулке, так он соорудил бы целый арсенал под прилавком своего магазина.
Первым со скучающим видом вошел Барин. За ним Тетинька и Жгут.
Барин вытащил ноган и приблизился к прилавку. За прилавком стоял пожилой еврей, который, судя по внешнему виду, верил в бога и аккуратно платил налоги.
– Ключ!
Из второй комнаты, в глубине магазина, выбежал молодой человек с пробором.
Он зашел было за прилавок, потер руки, поклонился, но тут же увидел ноган Сашки Барина и побледнел так, как будто ему за это хорошо заплатили.
– Ключ!
Пожилой еврей затрясся, замигал глазами, ущипнул себя за подбородок и опустил руку в карман пиджака.
Жгут перевернул на стеклянной двери дощечку с надписью: "Закрыто".
Ключ с трудом влез в замочную скважину и отказался повернуться.
– Не запирается! Не тот ключ!
Сашка Барин оборотился к двери, и тогда пожилой еврей, верящий в бога, сорвался с места. Серебряная вилка полетела в окно и воткнулась в подоконник.
– А, шут те дери!
– заорал Тетинька, вытаскивая револьвер, - выходи из-за прилавка, сволочь!
– Зекс!
– сказал Барин.
Он подошол к хозяину и приставил ноган к животу, на котором болталась цепь с брелоками.
– Последний раз говорю, дадите ключ или нет?
Рука вторично опустилась в карман, и на этот раз ключ повернулся дважды.
– Теперь пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату, - вежливо заметил Барин.
Молодой человек с пробором открыл рот и окаменел; Тетинька дал ему пинка, он завизжал поросенком и, механически шагая, отправился в соседнюю комнату.
Пожилой еврей уже сидел там, закрыв лицо руками, качался из стороны в сторону и говорил по-еврейски.
Тетинька утвердился на пороге с револьвером в руках и начал утешать своих пленников.
– Ничего, ребята! Тут ни хрена не поделаешь, бывает! Дело наживное. Очистили - и никаких двадцать. А вы еще вилкой бросаетесь, сволочи! Рази можно?
– Не мои вещи, не мои вещи, - бормотал еврей.
– А рази можно чужими вещами торговать? Что ты!
Барин быстро и аккуратно укладывал драгоценности в небольшой чемодан. Жгут набивал карманы часами и кольцами; через несколько минут он тикал с головы до ног на разные лады.
– Готово.
Барин остановился на пороге соседней комнаты.
– Ложитесь!
– Ложитесь, вам же лучше будет, малявые!
– подтвердил Тетинька.
Молодой человек с пробором вскочил и лег на пол с таким видом, как будто это доставляло ему большое удовольствие.
– Лицом вниз!
Пожилой еврей со стоном грохнулся на пол.
– Кажется, того...
– сказал Тетинька.
– Если вы закричите или поднимитесь с пола раньше, чем через полчаса, сказал Барин, - так... Впрочем вставайте, чорт с вами, и помогите вашему старику! Он, кажется, умирает.
Человек с пробором впал в транс и только тихо посапывал.
– Ну, шут с ними!
– сказал Тетинька, - айда!
Они вышли, закрыли за собой дверь и заставили ее конторкой.
Жгут завертывал в клочок бумаги часовые инструменты, стекла.
– Жгут, ты засыплешься из-за этой дряни! Айда!
Ключ повернулся в замке сперва изнутри, потом снаружи.
Первым вышел Жгут. За ним Тетинька и Барин.
На углу они постояли немного, закурили, поговорили о погоде и разошлись в разные стороны.
На углу Рыбацкой улицы, против пустыря, на котором все собаки Петроградской стороны познают радость жизни, стоит ресторан Прянова.
В этот ресторан каждую ночь приходят с дамами военморы в удивительных штанах, лавочники в пиджаках и косоворотках и просто так неизвестные люди. Эти люди предпочитают носить пальто с кушаком и фуражку с золотыми шнурами, надвинутую на глаза или сброшенную на затылок.
Если никому неизвестный человек, как всякий человек, хорошо знает все, что было вчера, то он никогда не уверен в том, что его ожидает сегодня. Поэтому в карманах его пальто на всякий случай лежат еще 2 - 3 шапки: беспечная кепка, строгий красноармейский шишак и хладнокровная, как уголовный кодекс, панама.