И даже не вздрагиваю. Не дергаюсь. Безотрывно продолжаю смотреть в черные бездонные глаза. Как и Дикарь в мои…

А по всему телу сладким ядом разливается какая-то блаженная нега…

– Почему ты считаешь, что я принадлежу тебе?

Спрашиваю низким, совсем глухим голосом.

Непроизвольно облизываю пересохшие губы. И тут же ловлю на них жадный, хищный взгляд мужчины.

– Почему ты это отрицаешь?

Его голос звучит бархатом. Хрипотцой. Пороком. Дьявольским пороком, который обволакивает, затягивает меня в эти сети еще сильнее.

– Потому что я человек. Не вещь. Я никому не принадлежу! Только себе!

– И тем не менее, я тебя купил. Ты хочешь спорить? Я уже понял. Ты почему-то любишь отрицать очевидное. Что ж. Я никуда не тороплюсь. Времени у нас много, Алмаз… Я буду смаковать тебя долго.

Его рука поднимается выше. Скользит по ложбинке между грудей, вызывая под кожей целую бурю льда и пламени одновременно.

– Но для того, чтобы ты больше не спорила и прекратила эту странную игру, я покажу тебе интересное кино. Наслаждайся. Только так, девочка. Я трачу на это время, которое мог бы с тобой провести совсем иначе. Поэтому. Когда я вернусь. Я хочу, чтоб не было больше никаких игр. Никаких споров и придумок. И… Вообще никаких разговоров. Хочу тебя покорной и послушной. И, пожалуй, страстной. Да. И больше ни одного слова!

Он нажимает на какие-то кнопки на пульте, который оказывается на тумбочке рядом.

Из стены тут же раздвигаются какие-то створки. Выезжает огромный кинотеатр.

– Наслаждайся, – бросает Дикарь, поднимаясь.

И меня тут же будто обволакивает холод от того, что он уже не рядом.

Боже, да что со мной? Что это за мысли?

– Я пока освежусь, – на ходу расстегивает рубашку, демонстрируя мне идеальный пресс. С перекатывающимися кубиками мышц. Крепкую грудь с густой черной порослью волос.

– И не вздумай делать глупости, девочка. Во дворе собаки. Очень злые и натасканные рвать чужого насмерть. Мои люди могут и не успеть их остановить. Это была бы нелепая смерть и еще более нелепое завершение этой ночи. Мы поняли друг друга?

– Да, – еле слышно глухо отвечаю, понимая, что так и не могу отвести глаз от его тела.

Шумно сглатываю, прочищая вдруг совсем пересохшее горло. Снова облизываю губы, чувствуя, что жар опять накаляется в комнате.

Дверь за Маратом захлопывается.

Несколько минут я сижу в полнейшем одиночестве.

Голова совсем пустая. Мысли в ней словно остановились.

Только в тишине слышно, как оглушительно колотится мое сердце.

Не понимаю этой странной реакции на этого мужчину!

Я ведь… Бояться, ненавидеть его должна!

Но в меня будто вкололи наркоз. Или еще что-нибудь похуже! Иначе почему мое тело так странно реагирует?

Экран вспыхивает.

Крупным планом я вижу себя.

На весь огромный экран во всю стену!

В том самом номере. В самом дорогом комплекте украшений и в полупрозрачном нижнем белье. Я полулежу на диване. Улыбаюсь. Принимаю разные позы.

Надо признать, довольно сексуальные. Вызывающие. Дерзкие и призывные!

Но…

Это ведь все было для фотосессии! И по подсказкам, которые давал мне наш фотограф, Федя! Я была уверена, что это для журнала или для каталога! Ну, в крайнем случае, пойдет на какой-нибудь рекламный баннер!

– Ииии! Наш самый дорогой лот! Встречайте! Очаровательная и сексуальная Алмаз в уникальном комплекте из ожерелья, браслетов , серьг и колец! Чистейшие бриллианты! Уникальная работа! И незабываемая во всех смыслах девушка! Аукцион начат! Делаем ставки, господа! И.. Хм.. Пожалуй, и дамы!

Внутри все холодеет. Я слышу, как называются суммы.

Суммы за меня. Эрнест меня продал! Вот так. Открыто! При всех тех людях. Что были на приеме, просто выставил меня на всеобщее обозрение, на продажу!

Голоса отсеиваются по мере повышения сумм.

В итоге остаются лишь два голоса.

Марата я узнаю сразу. Второй ледяной, бесстрастный, скрипучий. Как сталью по нерву.

А я все так же верчусь на экране. Принимаю еще более соблазнительные позы. Улыбаюсь еще более открыто! Как будто слышу все, что происходит в зале, на этих омерзительных торгах!

В итоге Дикарь уверенно называет баснословную сумму.

Повисает тишина. Второй что-то неразборчиво бормочет.

– Раз. Два. Три. Продано!

Оглашает Эрнест.

Экран гаснет.

Какие-то секунды я так и остаюсь сидеть в темноте и тишине.

Убитая. Замеревшая.

В полном шоке! Не могу поверить. Что со мной так могли поступить!

– Посмотрела? Отпираться больше нет смысла.

Слышу над собой бархатный, тягучий, чуть хрипловатый голос Дикаря.

Даже не заметила, как он вернулся. Как подошел так близко, что его дыхание опаляет мою кожу.