Селину он нашёл возле соседнего прилавка, где она рассматривала новые платья, разложенные перед швеёй. Заметив у неё в кармане украденную куклу, Стайк схватил девочку под руку и оттащил от прилавка.

– Можешь воровать, – тихо сказал он, – но если тебя поймают, то отправят обратно в трудовой лагерь. И я не буду просить Тампо забрать тебя.

Селина вздёрнула подбородок.

– Меня не поймают. Мой папа был лучшим вором в Лэндфолле.

– И что с ним стало?

Селина бросила на него угрюмый взгляд.

– Его засосало в болота в трудовом лагере.

– Вот именно. Не забывай.

Стайк нахлобучил на неё свою шляпу, а потом подхватил за шкирку здоровой рукой и поднял себе на плечо, где она удобно устроилась. Мимоходом подумалось, как они выглядят: девочка в мальчишеской одежде на плече гиганта, обнимающая тощей ручонкой его покрытую шрамами голову.

– Ты помнишь город? – спросил он.

– Да, – буднично ответила Селина. – Папа пробыл в лагере всего полгода до того, как утонул. Мы ходили по всем районам, так что я знаю их очень хорошо.

– Прекрасно. Я здесь давненько не бывал. Город кажется другим... как старое седло, которое когда-то продал, а теперь выкупил обратно. Рынок... – Он обвёл вокруг рукой. – ...тот же самый.

Он показал на восточную наклонную часть плато.

– Этой дороги не было, и той. Главная дорога к литейным стала шире. Всё теперь... какое-то не такое.

– Папа говорил, что это прогресс. Леди-канцлер сносит старые здания и строит новые, сразу целыми кварталами.

– Не произноси это слово.

– Какое слово?

– Прогресс. Можешь говорить «дерьмо», «проклятие», «бездна», если хочешь, но «прогресс» для меня ругательство. Такое дурацкое слово. – Стайк покачал головой, отчего Селина сразу схватилась покрепче. – Линдет старается перестроить город в своём воображении, но это всё поверхность – фасад. А построила ли она новые дома в Гринфаэр-Депс?

– Нет, – ответила Селина.

– Я так и думал.

Стайк представил карту города, которую держал в голове. Лэндфолл вырос из форта, возведённого на растрескавшемся Лэндфоллском плато – продолговатом скальном выступе, возвышавшемся на двести футов над низменным восточным побережьем Фатрасты. В правление кезанцев город выполз с плато на равнины от Руки Нови на юге до трудовых лагерей в болотах на севере. «Фасад», по определению Стайка, включал бухту, доки, промышленный центр, а также дома буржуа и правительственные здания на вершине плато. «Задворки» состояли из нескольких миль трущоб, протянувшихся на запад, в том числе старый дайнизский карьер, известный как Гринфаэр-Депс.

О Гринфаэр-Депс никто не заботился во время войны, равно как и сейчас. Кое-что никогда не меняется.

Стайк заметил небольшое здание на углу рынка. Из нескольких труб на крыше поднимался дым, а вывеска гласила: «Великолепные клинки Флеса и Флес».

– Помнишь, что ты делала в лагере? – спросил Стайк у Селины.

– Смотрела в оба?

– Ага. Это же ты должна делать и сейчас, разве что теперь будет сложнее. Мы больше не в лагере, и здесь не все враги.

– Разве от этого не стало легче?

– Ты так думаешь, но ты же не знаешь, кто друг, а кто враг. Любой встречный может оказаться как другом, так и врагом, и ты сама должна разобраться.

– Папа всегда говорил, что доверять нельзя никому.

– Некоторым иногда можно. Иначе зачем жить?

– А как я узнаю, кто мне друг?

Они подошли ближе к торговцу оружием. Стайк спустил девочку с плеча и поставил на землю.

– Пока что я буду тебе говорить. Но это большой мир. Я не смогу всё время предупреждать. Тебе придётся полагаться на свои инстинкты.

– Это я умею. – Селина гордо подняла подбородок.

Стайк похлопал её по затылку.

– Знаю. Нам сюда. Нужно кое с кем повидаться.

– С другом или врагом?

Стайк немного подумал.

– С другом. Я надеюсь.

За длинным узким прилавком торговца клинками стояли несколько краснолицых юнцов в кузнечных фартуках, расхваливая перед толпой прохожих всевозможные мечи и ножи. Стайк подошёл к прилавку сбоку и принялся рассматривать оружие, оценивая качество ножей и подыскивая что-нибудь подходящее для своих габаритов. Ничего не приглянулось.

– С каких пор Флес и Флес берут подмастерьев? – поинтересовался он.

Двое парней за прилавком переглянулись.

– Уже лет семь или восемь, – сказал тот, что постарше.

«А кое-что сильно изменилось», – подумал Стайк.

– Я ищу Ибану жа Флес.

– Ибаны здесь нет, – ответил парень постарше. – Пару недель назад она уехала в Редстоун за партией руды.

Стайк испустил нечто среднее между стоном разочарования и вздохом облегчения – он и сам не понял, что это было.