– А что Старик? Жив-здоров?

– Мистер Флес в мастерской.

– Хорошо.

Стайк обогнул прилавок и нырнул в дом, игнорируя протесты подмастерьев. Селина следовала за ним по пятам.

Мастерская была хорошо освещена. Свет проникал через большие окна и отверстия в крыше в нужных местах. Одновременно работали четыре кузнечных меха и четыре горна, к каждому были приставлены по три подмастерья. Стайк чуть не оглох от грохота молотов по стали, пока шёл через мастерскую к шторе у дальней стены. Отодвинув штору, он обнаружил небольшой верстак.

Скрестив руки на груди и положив ноги на верстак, в кресле раскачивался старик не выше пяти футов ростом с впалыми щеками. Длинные усы подрагивали от храпа, который громкостью соперничал с молотами. Стайк немного понаблюдал за ним с непрошеной улыбкой, тронувшей уголок губ.

Было время, когда он думал, что больше никогда не увидит Старика Флеса.

Приложив палец к губам, Стайк жестом велел Селине зайти, а потом поднёс руки к левому уху Старика и хлопнул в ладоши изо всех сил, так, что изуродованная рука заболела.

Старик Флес подскочил, молотя руками, и перевернулся бы вместе с креслом, если бы Стайк не подхватил его.

– Кресимир тебя побери! – выругался Флес. – Кто... что... почему ты здесь? Разве ты не видишь, что я очень занят? Я позову моих... я позову... моих...

Флес потихоньку пришёл в себя и устремил взгляд на Стайка. Порывшись в кармане фартука, извлёк очки и водрузил на переносицу.

– Бенджамин? – недоверчиво спросил он. – Бенджамин Стайк?

– Он самый, – ответил Стайк.

Флес несколько мгновений моргал. Он открыл рот, потом закрыл, и удивление медленно сползло с его лица, уступив место раздражению – словно он смотрел на надоедливого пса, от которого, как он думал, давно избавился.

– Я думал, тебя убили.

– Пытались, – сказал Стайк. – Дважды.

– О Кресимир! – выдохнул Флес. – Где ты был?

– В трудовом лагере.

У старика быстро вырвались три фразы подряд:

– Последнее, что мы о тебе слышали, – что тебя поставили к стенке. Ты не писал. Ибана тебя убьёт.

– Поставили. И мне бы не разрешили писать.

– Ты же знаешь, для неё это не имеет значения.

– Знаю, – вздохнул Стайк.

Флес перевёл взгляд на Селину.

– А это кто?

– Моя спутница, Селина. Селина, это Старик Флес. Лучший оружейник в Фатрасте.

– Не принижай меня, мальчик, – возразил Флес. – Я лучший в мире.

Селина была настроена скептически.

– Ты кузнец? – спросила она.

– Кузнец? – выдохнул Флес. – Похоже, что я кую подковы и безделушки? Я имею дело со смертью, маленькая леди. С самой великолепной смертью на свете. Вот, посмотри сюда.

Он потянулся через верстак и снял со стены шпагу. Шпага была простая и элегантная, с серебряной гардой и золотыми заклёпками на эфесе. Он сунул её девочке под нос.

– Это моя последняя. На неё ушло восемь месяцев.

– Она не очень-то красивая, – сказала Селина.

– Красота хорошей шпаге ни к чему, – возразил Флес. – Неважно, ребёнок ты или детина семи футов роста – баланс этой шпаги идеален. Она почти ничего не весит, что позволяет не снижать динамику боя. Это волшебный клинок.

– И цена достойна принца, – заметил Стайк. – Клинки Флеса носят три короля Девятиземья.

– Два, – поправил Флес. – Если ты не слышал, фельдмаршал Тамас бросил голову Манхоуча в корзину.

– Десять лет назад газеты редко попадали мне в руки.

– Теперь только два короля, – вздохнул Флес и повесил шпагу обратно.

Стайк некоторое время смотрел на оружие, почти не слыша ударов молотов по наковальне. Он столько лет провёл в этой маленькой мастерской, что его мозг инстинктивно отключал стук молотов. Здесь осталось столько воспоминаний, и хороших, и плохих. Скрепя сердце, он заставил себя вспомнить их все.

– Итак, ты выбрался живым из трудового лагеря? Тогда что ты здесь делаешь? Если ищешь Ибану, она уехала в Редстоун.

– Мне нужен клинок, – сказал Стайк. – Подешевле этого.

– Так я и дал тебе какой-нибудь из своих, – усмехнулся Флес. – Они для тебя будут всё равно что зубочистки.

Втянув воздух через зубы, он похлопал себя по голое.

– А, кажется, я кое о чем вспомнил...

Он наклонился под верстак, пошарил в нескольких ящиках и наконец извлёк длинный свёрток. Размотав с него тряпки, швырнул их на верстак и гордо протянул Стайку нож.