– В Жёлтом Зале. Он был той ночью на празднике.

– Уверены? Опишите его!

Флинт помедлила.

– Высокий и худой. Волосы чёрные. Немного ястребиное лицо. Странно, но мне почему-то показалось, что он из тех, с кем не хочется столкнуться в тёмном переулке. Он был со мной очень груб, и я решила, что его нужно остерегаться.

Микель облизнул губы, борясь с искушением рассказать Флинт о своём другом задании. Но нет, это секретная информация.

– Что он сказал? Рассказал кто он или где живёт?

– Он мало что рассказывал.

Порывшись в кармане, она протянула Микелю визитку. На ней были только надписи внизу мелкими буквами: «Вестник пало» и «Греджиус Тампо». Микель посмотрел, нет ли на обороте адреса, но там было пусто.

– Он не сказал, где это?

– Насколько я помню, нет. Сказал, что это небольшая газета, ориентированная на пало. Но когда я спросила Валленсиана, тот никогда о ней не слышал.

– Я могу оставить её себе?

Не дожидаясь ответа, Микель сунул карточку в карман и поднял руку, сигналя ближайшему кэбу. Это была существенная информация. Возможно, даже огромной важности. Небольшой газете требуется печатный станок, а печатные станки можно отследить. Впервые с тех пор, как Микель упустил Тампо в его кабинете, появилась ещё одна зацепка.

– Благодарю вас, леди Флинт. Я достану необходимые разрешения.

– Подождите, – окликнула его Флинт. – Что там такое с Тампо?

Кэб тронулся с места, направляясь к Микелю.

– Тампо – враг государства, – сказал он. – Если увидите его снова, то должны арестовать и послать за мной – только за мной – немедленно. Я должен ехать. В «Шляпный магазинчик», – приказал он кучеру, вскакивая на подножку.

Микель найдёт «Вестник пало» и на этот раз не позволит Тампо уйти.

Глава 28

Следуя указаниям Старика Флеса, Стайк вошёл в маленькую кресимскую церковь под западным ободом Гринфаэр-Депс. Это было ветхое деревянное строение, готовое обрушиться в любой момент, давно прогнившее от постоянной сырости на дне каменоломни. Притулившаяся к стенке церковь состояла из трёх помещений и колокольни на крыше, с которой Вервие Кресимира давно упало. Газовые лампы освещали усыпанный мусором пол. Старые скамьи давно развалились или их растащили.

Вдоль стены церкви стояла чинная очередь, а впереди на бывшем алтаре Кресимира возвышалась огромная суповая кастрюля и лежали ломти чёрствого хлеба. Мальчишки пало, от ровесников Селины и до двадцатилетних парней, ждали в очереди или уже завтракали, присев на корточки у стены или сидя со скрещёнными ногами посреди пустой церкви. Стайк немало удивился, узнав человека, который стоял рядом с кастрюлей и наполнял тарелки юнцов.

Незаметно понаблюдав за его работой, Стайк потащил Селину к стене и присел на корточки среди пало, молча освободивших ему место. Он показал на Шакала.

– Хенрик Шакал, – объяснил он девочке, – был сиротой, как и ты. А теперь только посмотри. Заботится о детях с тех улиц, где сам дрался, убивал и воровал. Забавно, как всё в жизни оборачивается.

На Селину, похоже, он произвёл сильное впечатление.

– Он выглядит как убийца.

Стайк нашёл в кармане роговик и некоторое время задумчиво жевал. Девочка торжественно объявляет убийцей человека, которого раньше никогда не видела. Смешно, но она не ошиблась. Шакал потерял ухо и мизинец левой руки, но даже и без явных боевых ран выглядел устрашающе. Мускулистый, но стройный, он держался с уверенностью, пугавшей обычных людей. На нём были штаны из оленьей кожи и старый коричневый пылевик, расстёгнутый посередине и открывающий живот, достаточно твёрдый, чтобы выдержать удар мула. Длинные рыжие волосы заплетены с одного бока, впалые щеки усеивали свойственные пало пепельные веснушки.

Флес назвал его спиритуалистом.

– Хенрик не палоанское имя, – заметила Селина.

– Как и Шакал, – ответил Стайк. – Но сирота может называться как ему хочется.

Они почти полчаса ждали, когда очередь иссякнет, но в церковь входили новые подростки на место тех, кто уже позавтракал и ушёл. В конце концов двое пацанов притащили через переднюю дверь ещё одну кастрюлю и оповестили стоящих в очереди, что хлеб закончился, но супа хватит на всех.

Стайк уже решил, что они проторчат здесь весь день, но вдруг к им подошёл мальчик пало примерно на год старше Селины. Он протянул им поднос с двумя мисками супа и два последних ломтя хлеба.

Стайк взял суп, быстро выпил и вытер дно миски хлебом. Вкус был ужасен, но Селина, похоже, не возражала. Мальчик наблюдал, как они едят, а потом сказал на ломаном адроанском:

– Шакал хочет вас видеть.

Стайк дал мальчику несколько пенни, встал и распрямил ноги. Поискав в карманах роговик и обнаружив, что там пусто, сделал мысленную заметку сходить к аптекарю.

Шакала сменили на раздаче двое подростков, и Стайк прошёл мимо них в ризницу. Там оказалось темно и тесно, места хватало только для постели и маленького ковчега из человеческого черепа, перед которым стоял на коленях Шакал. Закрыв глаза, он беззвучно шевелил губами.