— Свои! — крикнул я, выходя в коридор с поднятыми руками. — Не стрелять!

— Оставайся на месте! — рявкнул воин, отбросив в сторону винтовку, и хватая следующую. Рядом с ним у стены стояли ещё три, и он готов был применить их все.

— Успокойся. — произнёс я, понимая, что если отвечу силой, то может погибнуть Хард, которого в подземелье не было. Да и не хотелось мне портить отношение с этими воинами. — Я не убивал вашего командира и того высокого тана, наоборот, хотел спасти им жизнь. Жаль, не успел. Отшельника тоже убил не я.

— Ты прибыл из зоны ответственности третьей цитадели, подчинённой арату Всеволоду, это твои товарищи напали на нас! — в голосе воина слышалась с трудом сдерживаемая ярость.

— Пошли, покажу тебе, какой я для них товарищ. — мне даже не пришлось притворяться, изображая горькую усмешку. — Или сами обыщите ко’тана. У него должны быть листовки, на которых изображено моё лицо. Они ищут меня.

— Тогда ты вдвойне виноват в смерти нашего командира. — раздался слева голос второго воина, а затем выглянул и сам он, вооружённый пистолями.

— Ко’тан погиб, потому что не стал подчиняться воле арата Всеволода. — ответил я. — И ещё из-за уверенности, что все орденцы — братья, которые не станут нападать друг на друга.

— Тан Кайст погорячился. — подал голос третий воин. Он всё это время находился в комнате с лестницей, и сейчас вышел из неё, безоружный, с рюкзаком в руках. — Братья, опустите оружие, этот ко’тан нам не враг. Смотрите, что о нём пишут.

Похороны у орденцев бывают разными. Если есть возможность, тела сжигают, но, когда обстоятельства не позволяют, из мёртвых извлекают ядра, а труп оставляют в пустоши.

Шесть изрезанных тел остались лежать под палящими лучами солнца, в километре от стоянки. Два орденца, хмурые, с руками по локоть в крови, уже вернулись на место службы. Мы с Хардом тоже покинули место прощания, направившись к руинам. Впереди предстояла долгая дорога.

— Командир, это война? — после долгого молчания сержант наконец решил заговорить. — В ордене Либеро произошёл раскол?

— Да. Похоже кое-кто из аратов оказался не готов к возвращению основателей ордена. Ведь го’араты заберут всю власть, а вместе с ней и сотни накопленных единиц парсомы. Только Феор решил подчиниться старшим по званию, и теперь его воины подвергаются нападкам со стороны комендантов второй и четвёртой цитаделей. А нас, похоже, уже разыскивают на всём Артхайне. Так что следует быть осторожнее.

— Сдается, скоро на всей Артее не найдётся места, где будет хоть кому-то спокойно. И кажется мне, что во всём виновата твоя богиня. — проворчал Хард, и в этот раз я был полностью с ним согласен.

Вновь замолчав, мы ускорились. Каждый решил поразмыслить о том, к чему приведёт противостояние внутри ордена Либеро, и чем всё может закончится. И мне виделся лишь один выход — смерть двух аратов. А для этого нужно осадить цитадели, и не впускать никого внутрь. Наружу наоборот, выход сделать свободным. Пусть все, кто хоть немного осознал происходящее, покинут стены, и тогда у комендантов не останется сторонников. Более того, я уверен — хаос найдет способ, чтобы наказать возомнивших себя вершителями судеб.

Так мы и шли до заката, перебрасываясь лишь короткими фразами, и останавливаясь лишь на одну-две минуты, чтобы справить естественные надобности. По пути нам не попалось ни одной твари хаоса, даже в отдалении ни разу не пробежал зверь, пустошь словно вымерла.

Разумеется я первым увидел столбы дыма, поднимающиеся в небо оттуда, куда мы держали путь. На фоне темнеющего неба они выглядели, словно чёрные тучи, обладающие необычной формой. А когда наступила ночь, стали видны и зарева пожаров. Словно впереди нас ждали не руины древнего города, а воинский лагерь. Только здесь неоткуда было взяться войску, и огни могли означать только одно.

— Неужели кто-то опять сбил корабли иносов? — первым заговорил сержант.

— Мы оба знаем, что на такое способны лишь двое разумных на всём материке. И знаешь, что я думаю по этому поводу? Нам нужно оставить цилиндр и амулет иносов здесь, и только после отправиться на разведку. Лично я не хочу погибнуть от подрыва бомбы.

— Оставить прямо посреди пустоши? — удивился Хард. — Да от этого цилиндра за сотню метров несёт силой иносов, здесь же соберутся все твари с округи. К тому же мы можем потерять место схрона.

— Не потеряем. — усмехнулся я. — Видишь вон ту одиноко стоящую скалу? Это единственное приметное место на десятки километров вокруг.

— Увы, но я ничего не вижу дальше двух-трёх сотен метров. — усмехнулся товарищ. — Что ж, значит доберёмся до приметного места, а затем на разведку?

— Верно. — согласился я, а затем добавил: — Надеюсь, что эта скала не занята. Уж больно она расположена удачно, чтобы вести наблюдение за развалинами.

Мои слова оказались пророческими. На скале располагался наблюдательный пост. И нам крупно повезло, что наверху оказались дружественно настроенные одарённые, иначе без потерь не обошлось бы. А так, когда нам оставалось до скалы около сотни метров, в метре перед нашими ногами в сухую, растрескавшуюся почву что-то ударилось. Причем с такой силой, что в разные стороны полетели комья земли.