Алекс уезжает, а я, как цапля, остаюсь балансировать на одной ноге наедине с предателем.

— Твоя сестра ведь уехала уже? Меня Ян просил присмотреть за тобой.

— Без твоей помощи справлюсь, — скидываю его руки и ковыляю к домофону, приготовив ключ.

— Так дело не пойдет. Поживешь пока у меня, а там посмотрим.

И заявляет это так, будто мое согласие ему совсем не требуется.

Глава 12

Я противилась всеми силами. Демонстративно хлопнула дверью у Мирона перед носом, когда он попытался зайти в квартиру, запереться только не успела, он чуть ли не с ноги ее вышиб.

Сам собрал мой чемодан, просто выгреб все из шкафа, зацепив не только мою одежду, но еще и Агатину. В ванной тоже скинул все с полочек в мусорный пакет, специально взял тот, что побольше, чтобы влезло.

Меня на плечо закинул и запихнул в свою машину. Ремнем безопасности примотал к спинке, чтобы я не выпрыгнула, пока он садился на соседнее сиденье.

Теперь мы живем вместе. Уже три дня, четвертый пошел. Нога моя за это время успела прийти в относительную норму. Бегать я еще не могу, но передвигаюсь без посторонней помощи.

Мирон выделил мне отдельную комнату с диваном. Сам он так и спит на матрасе, кровать должны привезти на днях.

— Динь, ты сегодня дома ведь? — он выходит в гостиную. Раздетый по пояс, в домашних тренировочных штанах.

Не знаю, привык Мирон ходить без футболки или специально меня пытается смутить. Я ставлю на второе. Грустно только, что у него это получается.

— Бойкот продолжается?

Я не разговариваю с ним. Совсем. Ни слова не сказала со своего вынужденного переезда.

— Зефирка, это начинает бесить. Я же не с пустым местом разговариваю.

Пожимаю плечами, продолжив есть свои горячие бутерброды. Больничный у меня до сегодняшнего дня, завтра уже пойду на учебу. И он это прекрасно знает, потому что сам возил меня вчера на повторный прием в травмпункт.

— Сегодня кровать доставят, ты сможешь принять? Мне отъехать надо по делам к новому клиенту, хороший заказ, упускать не хочется, — Мирон падает рядом на диван и ворует бутерброд у меня прямо из рук.

Уже надкушенный вообще-то. А в тарелке два нетронутых лежат.

— Диан, ну хоть слово скажи. Я вел себя как свинья, признаю. По-моему, ты уже достаточно меня наказала.

Я хмыкаю, скосив на него взгляд. Несколько крошек падает на его торс, он смахивает их со своих чертовых кубиков, на которые очень сложно не смотреть.

Штаны еще его сидят так низко, что виднеется резинка боксеров. И скульптурные косые мышцы.

Ладно, пусть ест мои бутерброды. Может, хоть поправится и не будет выглядеть как сошедшая с таблоидов модель.

— Окей, перенесу доставку. Но этой ночью приду делить с тобой диван.

Шлепаю рукой по тому, на котором мы сейчас сидим, намекая, что спальное место, помимо матраса, в его квартире не одно.

— Не, я тут после новоселья отрубился, утром встал и не чувствовал своей шеи. А у тебя в комнате и шторы плотные установлены, специальные, чтобы свет не проникал по утрам. Так что…

— Пусть привозят, — фыркаю в его сторону.

— Она заговорила, — Мирон задирает голову к потолку, а я отодвигаюсь подальше от его руки, которая подозрительно тянется к моим мокрым после душа волосам. — Или это была разовая акция?

Утвердительно киваю.

— Тебе надо было мне вместо колонки дарить губозакаточную машину. Пригодилась бы сейчас.

Предатель оставляет деньги за доставку и сборку перед своим уходом. На всякий случай я убираю их из прихожей в свою комнату и решаю что-нибудь приготовить, потому что от трех дней на сухомятке желудок уже бунтует.

Ближе к двенадцати, как Мирон и сказал, раздается звонок в домофон. Открываю я сразу, не спросив, следом идет и входная дверь, которую я для удобства прислоняю к стене подъезда.

Лифт открывается, но вместо рабочих с частями кровати из него выходит знакомая мне липучка. На Виоле короткий легкий полушубок, провокационной длины юбка и высокие замшевые ботфорты. Если честно, именно так в моем представлении и выглядят девушки по вызову.

— Ты? — от удивления она замирает на месте. — А Мирон где?

Я натягиваю язвительную улыбку и наивно хлопаю ресницами.

— На работе. А я солянку готовлю. Ты голодная? У меня уже почти все, могу угостить, — все это произношу тоненьким елейным голосом.