— Убирайся, — процедил князь. Дарий махнул рукой, отбрасывая волосы назад, нахмурился, словно обдумывал этот приказ, а затем расплылся в едкой улыбке.

— Прости, не ты меня пригласил, потомок Таига. Тебя на улице ждут твои солдатики. Давай, топ-топ, поддержи их моральный дух. Принцесса! — он обернулся и распахнул объятия. — Должен сказать, беременность тебе к лицу. Даже отеков нет, да и живота толком не видно. Прекрасно держишься. Зато решимости стало, хоть отбавляй.

— Перенеси меня в королевский лагерь, — приказала девушка. Дарий понимающе улыбнулся, бросил еще один якобы извиняющийся взгляд на Ладвига и, взяв принцессу за руку, исчез.

Ладвиг замер, несколько секунд просто глядя перед собой. Затем шаг, другой, и на каменный пол опустились когтистые медвежьи лапы, а своды замка содрогнулись от медвежьего рева.

В ответ ему зазвенели стекла, с елей в лесу посыпался снег, и сонные птицы взмыли в небо. А там, среди марева тяжелых облаков, то и дело вспыхивало зеленым северное сияние.

Куно и Карстан, бродившие по пояс в снегу, обернулись на рев. Они неторопливо прочесывали лес, оставляя под самыми старыми деревьями корзины с подношениями. Вино, мясо, свежий хлеб — они обнесли королевские кладовые, и теперь впопыхах расставляли подношения, молясь, чтобы это сработало.

— А Вы уверены, что стоило оставлять Сиршена с советом? — спросил Куно, выныривая из очередного снежного завала под вековой сосной. Наблюдавший за ним Карстан пожал плечами.

— Мальчику пора всерьез браться за обязанности князя. Он последний из нашего рода, и вскоре ему предстоит возглавить княжество, — хмыкнул он. — К тому же, он и сам недавно изъявил желание. Решил, что его руководство будет надежнее.

— А Вы пытались с ним поговорить об этом… откровенииш? О Вас и Вашей супруге. Это, конечно, не мое дело, но вдруг это важно и Вам хотелось бы обсудить, и…

— Все нормально. Мои демоны гложут меня больше и дольше, чем разочарование сына, — усмехнулся Карстан. — Теперь лучшее, что я могу сделать, это защитить его будущее. И я это сделаю.

Он сжал трясущуюся руку в кулак и указал на заснеженную тропу, что вела на Щербину. Не верилось, что всего несколько месяцев назад там было торжество. Тогда казалось, что хуже скандала с Элизабеттой уже ничего не случится, а жизнь, как всегда, достала из рукава козыри.

Куно и Карстан расставили корзины на пустынной скалистой площадке. Внизу, в разломе, гулко шумел поток. Даже в разгар зимы река не застывала, и в свете дня виднелся расползавшийся по камням пар. Он оседал ледяными кристаллами, те с хрустом ломались под ногами, когда чародей и князь расставляли подношения. Вдали грохотали голоса солдат.

— У нас маловато времени, — с опаской покачал головой Куно.

— Остается надеяться только на Доминику, — вздохнул Карстан и тут же собрался. — Начинай вечеринку. Духи должны быть уверены, что тут веселье и пир горой.

Куно хлопнул в ладоши, и с кончиков его пальцев соскочил сноп искр. Через секунду они превратились в крошечных бабочек и полетели во все стороны. Они были зачарованы и каждый, кто их увидит, резко испытает желание петь, плясать и веселиться. Древняя магия, раньше дававшаяся ему легко, как пение, теперь за одно движение выпила из него все силы.

— Ветер хороший, отнесет их в нужную сторону достаточно быстро, — Карстан мечтательно улыбнулся. Куно вдруг заметил, как в его руке мелькнула сталь. — Теперь осталось, чтобы наша птичка спела свою песенку, как следует.

***

Доминике не раз приходилось перемещаться с помощью магических порталов, и обычно это было форменное мучение. Земля уходила из-под ног, голову словно набивали свинцом, а руки и ноги вырывали из суставов. Ощущение от перемещения с помощью Дария напоминало танец. Шаг — и они уже в новом месте. Каменные своды над головой сменились мягким красным шатром с золотой вышивкой. Ткань извивалась под порывами северного ветра, на складках плясали отблески огня в жаровнях. На тяжелом столе (как он его вообще потащил в такую даль) были разостланы карты Севера — старые, можно даже сказать древние. Но проблема была в том, что Север не слишком изменился за столетия, и даже сейчас по старым картам можно было найти перевалы, через которые получится вполне успешно провести армию. А рядом лежали схемы, наброски всевозможных маневров. Король просчитывал все: и лобовое столкновение, и обманки, с помощью которых северяне попытались бы раздробить армию и взять ее в капкан.

За спиной раздался протяжный свист Дария. Демон осмотрелся и с удовольствием плюхнулся в тяжелое кресло. Видимо, при дворе не шутили, говоря, что у короля был обоз с любимой мебелью для комфортной войны.

— И так, малышка, расскажи мне, в чем твой план? Хочешь выиграть войну одна, с моей скромной помощью, и утереть носы всем князьям, которые месяц потратили на чес языками? — он игриво пошевелил бровями. — Это можно устроить. Я не могу толком убивать, только если защищаю человека, который попросил меня об услуге. Но оставить их в смертельной опасности — тоже отличная затея. Если выившие и останутся, они будут в таком ужасе… м-м-м-м…

— Это крайняя мера, — сказала Доминика, усаживаясь в кресло по соседству. Она оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно было занять руки. Дарий тут же перехватил ее взгляд и щелкнул пальцами — в руках принцессы оказалась чашка ароматного кофе и тарелка со сладостями. Доминика улыбнулась, вспомнив, как Куно создавал похожие иллюзии.

— Эти — настоящие, — усмехнулся Дарий и заглянул в глаза принцессе. Его рука накрыла ее ладонь. — Я не такое уж и чудовище. Это люди попытались упихать нас, духов, в понятные категории, вроде добра и зла. Так Предки стали по умолчанию хорошими просто потому, что периодически появлялись из ниоткуда и решали проблемки своих детей. Хотя когда они на самом деле нужны, их не дозовешься. Отличные родительские навыки, ты так не считаешь? Так еще и это убеждение, мол, они не любят кровь, а откликаются только на праздник и веселье. Конечно, три раза! Все любят повеселиться, но когда дело серьезное, в ход пойдет только кровь. А я появлялся по первому зову, предлагал быстрые и эффективные решения, и в результате меня заточили в дерево, так еще и с мертвым княжичем в обнимку, а он был моим любимым учеником. Это не справедливо.