Куно махнул рукой.

— Я один смогу отстроить тебе небольшой городок. Личную башню не гарантирую, но особнячок на десять комнат — вполне.

Комнату наполнил терпкий аромат сушеных трав, которые Куно распаривал, пока не получился насыщенный лиловый отвар. Он еще раз проверил субстанцию и скомандовал Доминике готовиться. Принцесса послушно села возле зеркала и принялась накладывать макияж. В потемках результат был не очень виден, но она старалась. Пока она приводила себя в порядок, Куно поставил за ее спиной еще одно зеркало, зажег несколько свечей. В отблеске желтоватого пламени его лицо стало напоминать восковую маску, вылепленную нетвердой рукой. Доминика, как могла, заставляла себя не смотреть. Вместо этого она впилась взглядом в глаза своему отражению. То ли макияж удался, то ли Куно был прав в своих замечаниях, и отношения с Ладвигом шли ей на пользу, но что-то однозначно изменилось. Из глаз пропал страх быть раскрытой. На его место пришла спокойная уверенность, и она украшала лучше, чем корона или скипетр.

Куно щелкнул пальцами. Отражение пошло волнами, по кромке зеркала рассыпались искры, а затем центр зеркала затянуло дымкой, в которой то и дело угадывались лица спящих людей. На Юге уже была глубокая ночь, и чародеи (почти все) мирно спали в своих кроватях. Видели сны. Именно этим и хотел воспользоваться Куно.

— Ты помнишь все, что нужно сказать?

Доминика кивнула, с недоверием поглядывая на зеркала. Куно ответил ей таким же кивком и поднес к ее губам настой. Принцесса сделала несколько глотков, Куно буквально влил остатки в ее горло. Каждая мышца сопротивлялась терпкому горькому вкусу, а затем все тело застыло, словно каменная статуя, только мозг охватило пламенем. Сознание, запертое в теле, как в клетке, металось, просилось наружу, и вдруг почувствовало путь. Словно кто-то звал ее, указывал дорогу.

«Тише, тише», — голос Куно звучал внутри ее головы. Доминика замотала головой, пока зрение не прояснилось. Она увидела себя, сидящую неподвижно между двух зеркал. Глаза открыты, глядят неподвижно в отсутствующее отражение, словно в попытке рассмотреть конец зеркального коридора.

«Я здесь», — принцесса повернулась и увидела Куно, глядевшего прямо на нее с вымученной улыбкой. Не на ее тело, оставленное в скованной дреме, а на нее.

— А как обратно? — спросила Доминика, чувствуя нарастающую волну паники.

— Все в порядке, я тебя верну, — успокаивающе проговорил чародей. — Сейчас тебе нужно будет сконцентрироваться и пройти в зеркало. Ты окажешься в лабиринте, и я покажу тебе путь. Главное, никуда не выходи, слышишь?

— Хорошо.

— Это очень важно, Дом. Что бы ты ни увидела. Зеркальные лабиринты — это очень древняя вещь, мне нужно, чтобы ты понимала, там может быть что угодно, и это может быть опасно.

— Как мило, что ты сказал мне об этом после того, как душу из меня вынул.

— Я предупреждал об этом, но ты меня не слушала, — пожал плечами Куно. На кончиках его пальцев замерцал волшебный светильник. Он несколько раз подбросил шарик света в ладони, пока тот не повис в воздухе, как маленькое солнце. Чародей аккуратно подул, направляя светильник к дрожащей поверхности зеркала. Огонек коснулся стекла, вызвав рябь, а затем исчез внутри.

— Следуй за ним, а когда окажешься в зеркальном зале — сделай то, о чем я говорил.

Доминика кивнула и, подобрав юбки, нырнула в зеркальный коридор. В глазах зарябило от ослепительного белого света. Эхом прокатился голос Куно.

— Ничего не трогай, следуй за светляком.

— Почему ты не полез в эту штуку?

— Так проще. Всегда нужен взгляд со стороны. К тому же, они должны увидеть в своих снах тебя.

Доминика оглянулась через плечо. За дрожащей пленкой зеркала на нее с усталой улыбкой смотрел Куно. В груди защемило от желания протянуть руку, провести ладонью по его щеке, стереть с лица эту замученную гримасу. Доминика поджала губы, но тут перед глазами замелькал светильник, маня за собой. Принцесса направилась вслед за сияющим шаром.

Каждый шаг отдавался стеклянным звоном. Сперва она ступала осторожно, боясь, что от неловкого шага зеркальный коридор разойдется трещинами и похоронит ее в горе осколков, но через два поворота она осмелела и перестала красться. Как раньше глаза привыкали к темноте, так теперь они привыкли к яркому белому свету. Она заметила, то за пределами тела все цвета были ярче, а очертания — отчетливее, как будто с глаз спала пелена. И в целом все движения были свободнее и на душе было легче, как будто тело было мертвым грузом, ограничивавшим каждое чувство. Ей вдруг стало интересно — а что еще она не видела?

Доминика сбавила шаг и обернулась к зеркальной стене. Всмотрелась в отражение: в непослушные пушистые пряди у висков и лба, в родинку на челюсти и еще одну на груди, в небольшой шрам на груди, оставшийся с детства. Но не увидела ничего нового, кроме пары прыщей. Она остановилась и подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть их, как вдруг отражение растаяло, как дым, а за ним оказался Ладвиг. Он смотрел ей прямо в глаза, так пронзительно, что она отшатнулась от неожиданности. Окно начало затягиваться зеркальной пленкой, и Доминика, не в силах совладать со своим любопытством, чуть ли не припала лицом к стеклу, чтобы уловить еще хоть фрагмент видения.