— Не может, — процедил Эд. — Правление перешло к старшему сыну Ирвина.

— Он еще ребенок, — фыркнула княгиня. — К тому же бастард.

— Ирв признал всех своих детей.

— Это не дает семилетке распоряжаться сотнями жизней, — закатила глаза женщина.

— Эд может снова провернуть фокус с повязкой, — пожал плечами Куно. Княгиня скользнула по нему острым взглядом.

— Фокусы, это по твоей части, да. Если бы ритуал прошел по плану, одной проблемой было бы меньше.

— О, конечно, мадам, давайте найдем одного виноватого и будем игнорировать кучу разрозненных факторов, которые я не мог контролировать, — ощетинился юноша.

— Давайте вернемся к обсуждению, — попросила Доминика, устало потирая переносицу.

— Конечно, давайте, это ведь твой отец встал лагерем недалеко от Бернберга, — согласилась Авериа. Тут уже вспыхнул Ладвиг. Слово за слово, и все присутствующие единым мнением согласились, что каждый из них — позор рода, ужасные правители и мелочные твари, но все остальные еще хуже.

Первым не выдержал Карстан. Он устало покосился на сонного Сиршена, а затем хлопнул по столу, призывая к спокойствию или хотя бы тишине.

— Принцесса права, лучше всего, если Бернберг выйдет на переговоры с королем Луисом. Если не удастся договориться, придется выдержать осаду. К этому времени мы сможем собрать войска и привести их сюда, чтобы выступить единым фронтом и выбить Южан обратно.

— А потом всю жизнь провести в ожидании нового нападения? Магической защиты у Севера больше нет, — напомнила Авериа. — И какой Долине прок от этого? Южане не перейдут через горы и снег. Удивительно, что они вообще смогли сюда добраться.

— Ни один дом на севере не должен принадлежать южанам, — медленно проговорил Фредерик. — Мы можем собачиться сколько угодно, но это наш дом, и мы должны его защищать.

— Почему король вообще должен идти дальше Бернберга? — закатывала глаза княгиня.

— Потому что он провел больше пятнадцати лет, ведя безуспешную войну с Западом. Теперь ему нужна быстрая и абсолютная победа, чтоб запомниться хоть чем-то, — пояснила Доминика. Повисла неприятная тишина. Карстан продолжил.

— Эдвин, я предлагаю тебе прислушаться к чародею и продолжить изображать брата. К сожалению. Когда все закончится, можешь прекратить и отправиться, куда глаза глядят, хотя, я уверен, наследникам Ирвина понадобится близкий человек рядом. Я слабо представляю, кем он себя окружил на Гряде.

Эдвин стиснул челюсти, но все же согласно кивнул.

— Остается только наша главная проблема. Древний дух, Дарий, силу которого Предки заключили в древе, — вздохнул князь. — Чем дольше он на свободе, тем больше сил он набирает. Чем больше о нем известно, тем он сильнее. Его невозможно убить, только на время лишить силы. Он может создавать хаос, но есть некоторые ограничения. Он не может убивать по своей воле, только если его просят или он сам находит лазейку.

— Ты так хорошо осведомлен, — покачала головой Авериа.

— Настолько, что мне стоило бы отрезать себе язык и руки, чтобы его имя не подкинуло моей памяти, — покачал головой мужчина и бросил на Куно один красноречивый взгляд, чтобы тот все понял.

— Это от Вас она узнала… из-за Вас…

— Мне жаль, юноша.

Куно рванулся вперед, но Доминика удержала его за руку, притянула обратно мгновенно обмякшее тело. Чародей повалился на кресло и просто смотрел перед собой.

— Что сделано, то сделано, как бы ни было печально, — повела плечами Авериа. Остальные неохотно закивали.

— Есть еще что-то, что нужно знать? — спросил Ладвиг. — Я правильно понимаю, что мы говорим о Хитреце из сказок?

— Легенд, — исправил его Карстан. — Его имя вычистили отовсюду, куда дотянулись руки. Последние я сам вырезал из томов легенд и летописей. В старину люди приходили к нему за советом и помощью. Он любит исполнять желания, но всегда поворачивает дело так, чтобы в результате получилось еще больше хаоса. Одна дева так попросила у него нетленной красоты, и из-за этой проклятой красавицы гибли целые города, а правители сходили с ума. Девушка пыталась исцарапать себе лицо и покрыть его шрамами, но на следующий день все раны затягивались без следа, так что ей пришлось сжечь себя заживо, чтоб развеять колдовство.

— Ближе к делу, — попросил Эдвин. — Эту сказку мы слышали.

— Он мстителен. Если кому-то удавалось его перехитрить, он превращал его жизнь в сущий кошмар. Гнал по всему свету, преследовал новыми сделками. А наши Предки заперли его сущность именно хитростью, и теперь он будет мстить им.

— И начнет с потомков, — проговорил Фредерик.

Из угла раздались вальяжные ленивые аплодисменты. Все обернулись в сторону камина, где весь вечер копошились терзаемые отблесками свечей тени. Каждый был уверен, что еще секунду назад угол был пуст, но теперь там стоял, облокотившись на каминную полку, Дарий собственной персоной. На его губах играла польщенная улыбка.