— Да вы что, охренели? Он алкоголик, нашли, блин, тайну!

Осознал, что опасно впадаю в ярость. В больнице проходили обязательные собрания АА. Меня, хоть я и был без пяти минут паралитиком, туда прикатывали. Вспомнился их наказ: не будьте слишком злым, слишком одиноким, слишком усталым.

Выключил радио, сделал пару глубоких вдохов, потом взял ручку с бумагой и расписал свои финансы. Решил, что хватает на несколько недель, если не есть, отсюда вывод:

Работать.

Потом добавил:

Жить.

Представил себе рекламу в газете, типа:

Пьяница

Возраст — полтинник

Недавно выписался из психбольницы

Ищу оплачиваемую работу

Да, покатит.

Взял предмет 8234 — всепогодную полицейскую шинель, — и направился на выход. У меня не было плана, а это само по себе целая новая страна. Начинало моросить, и я задрал воротник; колено не ныло, так что хромота не бросалась в глаза. И все же я не торопился, перешел канал, вышел на Ки-стрит с дикого конца. «Дикого» в том смысле, что здесь валилась с ног большая часть гуляк. Перед «Джурис» узнал жестянщика, который недавно остепенился. Переехал из трейлера в дом. Нацепил блестящую черную куртку, черные волосы сочились гелем. Эти куртки встречались на каждом шагу — их провезла в страну семья румын. Его лицо было темно-смуглым, морщинистым от стихий и курева. Он пошел рядом со мной, пробормотав ирландское благословение:

— Сочувствую горю.

Тут что угодно на выбор. Смерть матери, трагедия Джеффа и Кэти или мое собственное жалкое существование. Я решил не уточнять, сказал:

— Спасибо, Мик.

Он сунул руки глубоко в карманы, сказал:

— Просто хур [19] , скажи?

Этого было маловато для выводов, и я спросил:

— Что именно?

— Опять нас обошли, всего на одно жалкое очко.

Херлинг.

Я даже и не знал, что Голуэй играет, вот ведь выпал из жизни? В лечебнице у спортивного канала аудитория маленькая — в основном там народ по мыльным операм. Сразу видно, что пациентов держат на слабых дозах. Я исполнил ирландский танец, спросил:

— Нормально держишься?

Это ловко охватывает

Семью

Работу

Здоровье.

Он похрипел, как на заказ, вынул правую руку из кармана, коснулся Чудесного медальона [20] на шее, сказал:

— Легкие шалят, курево совсем меня добило.

— Пластыри не пробовал?

Он пожал плечами в ответ на такую глупость:

— Придумали бы пластырь от бухла.

Я подумал, что «Антабьюз» примерно для того и существует, но сказал:

— Тоже мысль.

Он остановился, наморщился, сказал:

— Блин, вот если б был пластырь, скажем, от виски, тогда просто прифигачил — и считай что выпил, и бутылку покупать не надо.

Я улыбнулся, а он сказал:

— На этом можно неплохо заработать.

Мне показалось, когда компании уже нацелились на подростков, предлагая воду с привкусом алкоголя и всяческие разновидности «привлекательной» выпивки, стране уже хватает методов нажраться, но вслух ничего не сказал. В Ирландии молчание считается согласием. Он спросил:

— Слыхал про отца Джойса?

— Да.

— Голову отрезали, бедолаге.

Тут прибавить было нечего, и я ответил дежурное:

— Земля ему пухом.

Мик не удержался:

— Или… стекловатой.

Потом, словно чтобы загладить, добавил:

— Прости меня Господи.

Мы дошли до «Книжного магазина Кенни» с ирландской литературой в витрине. Я не читал много месяцев — может, сейчас смогу.

— А мужик, который задушил старую монашку, помнишь, два года назад? — спросил Мик.

Такое забудешь. Я кивнул, и он продолжил:

— Дали пожизненное. Я видел его вчера по телику — ни капли не раскаивался.

Ирландия изменилась до неузнаваемости. В моей молодости духовенство считалось неприкасаемым. А теперь словно открылся сезон охоты. Я спросил:

— А тот синоптик с TV3… он еще на месте?

Синоптик, добившийся невозможного: у него ирландская погода выглядела вполне прилично.

Мик был в восторге. Я попал в цель; спросил:

— Нравится? Скажи, охренеть одаренный.

Главная ирландская похвала, редкая. Синоптик говорил с фарсовой американской подачей, очеловечивал прогноз. Да, лить будет, но не так уж плохо, не то что в Англии. Да и чем вам погода не угодила? Дождь так и так пойдет, это же Ирландия, он наш по праву рождения, от него трава зеленее, а нам всегда есть на что пожаловаться.

Я спросил, при деньгах ли он, и он заверил, что да, но потом серьезно добавил:

— Это не мое дело, но могила твоей несчастной матушки в шокирующем состоянии.