— Я их знаю, — встрял он. — Хочешь, чтобы я работал под прикрытием, внедрился к ним. Не буду бриться и…

— Заткнись.

Как щеночка пнуть. У него было такое обиженное выражение, что я сказал:

— Первым делом тебе надо научиться слушать. Ты слушаешь?

Он кивнул с несчастным видом. И где я этого набрался? Продолжил:

— Там есть мужик — длинные седые волосы в хвосте, зовут Джефф, — он сидит на отшибе от остальных. Я хочу, чтобы ты узнал, чем он занят, и — вот что самое сложное — как спасти его с улицы.

У него накопилась куча вопросов, но я опередил, спросил:

— Как думаешь, справишься?

— Да, шеф.

— Ладно, телефон есть?

Он назвал мобильный и домашний номера. Предупредил, что домашний — его родителей. Я побоялся спрашивать, не с ними ли он живет. Хотя бы визитку не дал, но и это может быть вопросом времени. Перед уходом он вдруг меня обнял. Я и вправду терял хватку — такого уж никак не ожидал.

— Страшно представить, какая из нас получится команда, — сказал он.

Тут я был целиком солидарен.

Мои сны были аляповатыми — макабрическая смесь из кебабов, безголовых священников, церкви без свечей и кладбища с пинтами «Гиннесса» на могилах. Очнулся я задыхаясь, весь в поту, пробормотал:

— Господи.

И потащился в душ. Включил кипяток, словно пар может стирать воспоминания. Аппетита на было, но я затолкал в себя сухой тост, заварил кофе. Курить не хотелось, но все равно достал сигарету. Зависимость просыпается раньше человека, нетерпеливо ждет, говорит: «У меня тут мучения простаивают».

Надо было серьезно поразмыслить. От дела с Коди разило до небес. Пока я проигрывал события в голове, меня вдруг осенило: «А что, если… Господи, а что, если он сам прислал грабителей, спланировал всю историю, сговорился с полицией?»

В таком случае я бы из благодарности согласился почти на все, что он попросит, например на партнерство. Я никогда не работал в паре. Мое призвание — волк-одиночка. Как тут не спросить себя: с чего я согласился?.. Ну, не считая благодарности. От скуки? От пофигизма?.. Я и сам не знал.

Зато знал, что он не тот, кем кажется, роль наивного пацана ему не шла. Но решил ничего не делать, иначе как разоблачить его цель? Держи друзей близко, а врагов — еще ближе, так ведь говорят? Одно точно — он мне не друг. А враг ли, я уже скоро узнаю.

Потом подумал: почему нет? Как минимум будет интересно.

Такие-то мысли чуть и не доведут меня до смерти.

Включил радио, к черту тишину. Новости. Техасский юрист обнаружил ватиканский документ. На латыни; он назвал его планом обмана и укрывательства. Шестьдесят девять страниц, с печатью Папы Иоанна XXII, в 1962-м его разослали всем епископам в мире.

Это ж сколько за марки отвалили.

В документе содержались указания, как негласно обращаться с жертвами домогательств. Ирландским епископам велели сохранять наивысшую секретность. За нарушение молчания грозило отлучение. Жертв, когда он пожалуются, надо было принудить к обету молчания.

Я оделся, вышел. Проявилась хромота: все-таки три лестничных пролета — это не шутки. Купил газету в магазине через улицу, женщина сказала:

— Хорошее утро.

Я не стал спрашивать, для чего хорошее, а то вдруг еще ответит. Поднялся обратно, сел у кона и начал читать. Ватиканские откровения попали на передовицу. Документ под названием Crimen sollicitationis [23] — инструкция на случай домогательств — касался развратных действий священника с членом его паствы в исповедальне.

Бросил читать, заварил кофе, вспоминая, что отца Джойса обезглавили как раз в исповедальне. Чтобы отрубить голову, нужна всепоглощающая ярость. Меня пробила дрожь.

Я с неохотой вернулся к газете.

Описывалось в документе и «самое худшее преступление», то есть непристойный акт священнослужителя с «детьми любого пола».

Читает ли это сейчас убийца?

От слова «дети» внутри все перевернулось, но дальше было хуже. От следующих слов меня замутило.

«…или животными (скотоложство)».