Короткая вспышка, и вот уже обе «гладиаторши» падают на устеленное соломой дно телеги, а я с удивлением отмечаю что эффект от применения «сонной» руны усилился многократно. Руна эта не боевая, действует лишь на короткой дистанции и должна работать не как сейчас, а постепенно. Человек успокаивается, зевает, его клонит в сон и только через пару минут он засыпает. Здесь же всё произошло мгновенно, вместо медленного успокоения обе драчуньи свалились как подкошенные, а я ощутил сильную сонливость. Да что там я, даже лошадь сбавила «обороты», и шла сейчас будто на последнем издыхании.

С трудом сгоняя «наплывы» сна, я прислушался к своим внутренним ощущениям, но ничего необычного не заметил, всё было как обычно.

— Чего это с ними? — подъехал Иван. Громкие крики женщин привлекли внимание многих, и такая быстрая «отмена» драки не осталась незамеченной.

— Устали. Спят. — не стал я вдаваться в детали.

— Понятно… — вздохнул Иван, и замахнувшись, ударил плетью совсем уж затормозившую кобылу.

— Н-но! Не спать мне тут! Н-но! — зычно гаркнул он.

С пассажирами третьей телеги удалось пообщаться только спустя какое-то время, потому как впереди показались всадники и пришлось ненадолго отвлечься. Десяток верховых выехали навстречу, но завидев нас, резво развернули коней и унеслись в противоположном направлении. Кто это был, не разглядели, — далеко, но кто бы ни был, обычно такие встречи ничем хорошим не заканчиваются.

— Доброе утро дамы. — так же учтиво поздоровался я. На телеге сидели две женщины и трое совсем ещё маленьких детей. Женщина что постарше, — чуть с сединой и отчетливой сетью морщин, смотрела на меня без страха, и спокойно ответила на приветствие.

— И вам того же, молодой человек… — произнесла она.

Вторая, видимо мать ребятишек, была много моложе, но выглядела, мягко говоря, не очень свежо. Зарёванное лицо с красными припухшими глазами и обветренными губами, спутанные волосы, странное платье, больше похожее на ночную рубаху и натянутый на голову чепчик из той же серии.

— Когда мы приедем? — спросила она.

— Скоро. — ответил я.

— Что с нами будет? Кто вы? Что вам нужно? Куда вы нас везёте? — практически без паузы «вывалила» молодая женщина, но тут же была одёрнута своей спутницей.

— Меня зовут Максим Большов, и сейчас мы направляемся в мою крепость.

— Что с нами будет? — повторила женщина, причём говорила она словно иностранка, вроде чисто, но всё же с лёгким акцентом.

— Пока не решил, но убивать, или насиловать вас никто не собирается, не переживайте. — максимально дружелюбно — в данных обстоятельствах, постарался я успокоить иностранку.

— Насиловать?! — видимо не уловив в моей речи приставку «не», тут же взвилась она, моментально взяв самую высокую, из доступных, ноту.

— Да как вы смеете?! Да вы знаете кто я?

— Смею, сударыня, смею… — я едва сдерживался чтобы не рассмеяться, уж больно нелепо девушка выглядела, — А вы моя пленница, полагаю…

— Что-о? Кто-о? Пленница? Я пленница? — нервничая, она больше положенного тянула букву о, и сейчас я уже не сомневался что дама не местная, а скорее всего «невеста по обмену», что у россов было совсем не редкостью, особенно среди аристократии. Да что там у россов, такое и в моём мире практиковалось практически повсеместно. Та же императорская фамилия например, там вообще смешно. В конце восемнадцатого века Павел Первый запретил запретил передачу власти от отца к дочери, и российский трон мог теперь переходить только по мужской линии. И это ладно бы, но согласно ещё какому-то закону, среди русских царей были запрещены неравные браки, а также союзы между родственниками. Это означало следующее — при русском дворе больше не было достойных кандидаток на роль царицы, а значит оставались только иностранные принцессы. То есть царь был просто вынужден брать в жены иноземку, ну а остальная знать действовала по принципу — что хозяин, то и обезьяна.

— Да мадам, вы моя пленница и вам придется с этим смириться… — как мог спокойнее ответил я, хотя мне весь этот цирк начинал надоедать. По приезду запереть их всех где-нибудь, и чтоб глаза не видели. А когда успокоится всё, раздать вон, хоть тем же сотникам в жены, те их быстро научат родину любить.

— Я принцесса литовская Ольга! Я не могу быть пленницей какого-то смерда! Я лучше умру! — и так красные глаза женщины покраснели ещё больше, рот скривился, щеки надулись и грозили порваться, а у меня от её визга едва не лопнули перепонки. Нет, ну так-то звучит неплохо, — «принцесса литовская», но учитывая что этими принцессами «торговали» чуть ли не в открытую — то особого веса этот титул ей не прибавлял, если только в цене при продаже. Ну а что, купит какой-нибудь купчишка, и будет друзьям хвастать что в опочивальне у него аж целая принцесса имеется. Пусть и страшненькая, зато титулованная.

— Да замолчи ты уже! — не скрываясь, шикнула на «принцессу» её более головастая спутница, и чтобы усилить внушение, чувствительно заехала ей локтем по ребрам. Та охнула, ещё больше скривилась, и упав лицом в солому, разрыдалась.

— Вы простите её, она и так дикая, а тут ещё это…

Заверив даму что обижаться и не собирался, я оставил их, и переместился в хвост колонны. Ехать было ещё прилично, и чтобы не терять времени, я собирался поэкспериментировать с рунами.

Вот только не случилось. Не успел я «пораскинуть мозгами» — в переносном смысле разумеется, как впереди громко закричали и забряцали оружием.

— Много конных, точно больше сотни. Пока далеко, но движутся наперерез. — встретил меня денщик.

Поточнее разглядеть мешало поднимающееся солнце, и давая команду к бою, я лично отправился расчехлять орудия.

Спустить по сходням с телеги, развернуть в сторону противника, зарядить, прикинуть расстояние и можно стрелять. Всадники приближались не быстро, но то что идут на нас, не вызывало никаких сомнений.

Кто это? Наши или чухонцы? — Наверное неважно. То как они двигались, не оставляло никаких сомнений в их намерениях, а если драка неизбежна, надо бить первым. Потом разбираться будем, если живы останемся.