Снова угуканье, но какое-то хрипящее.

Меня обжигает не самая приятная мысль, но сделать шаг и убедиться, что это правда, а не фальшивые домыслы, я боюсь.

Всё-таки делаю его: сдёргиваю одеяло и застываю с изумлением на лице.

Девчонка, лежащая на кровати, взвизгивает, сворачивается клубочком, умоляет о чём-то и плачет, а у меня по жилам льётся ярость.

Я сейчас выворачивал душу наизнанку, переступал через себя и почти признался в любви вот этому? Что она вообще такое? Откуда эта девчонка появилась в постели Адалин? Что она забыла здесь вообще?

Хватаю девчонку за руку и заставляю её встать с кровати. Она сыплет извинения, шмыгает носом и трясётся, ничего толком не объясняя. Нет, что-то всё-таки мычит себе под нос, но разобрать её слов из-за истерики не могу.

— Да кто ты такая, чёрт тебя подери? — не выдерживаю я. — Говори внятно, чтобы я понимал!

— Эми, господин!.. Мне было дурно, но повелитель отправил сюда с посланием… Адалин любезно позволила мне прилечь и отдохнуть. Прошу вас, отпустите меня. Я никому ничего не скажу из услышанного.

Нет… Меня бесит не то, что она услышала признание, на которое мне было непросто отважиться, на которое я вряд ли отважусь ещё раз в ближайшее время… Бесит то, что его не услышала та, кому и предназначались мои слова. Видимо, сама судьба показала, что не следует мне даже рассчитывать на то, что смогу поспорить с собственным предназначением и изменить свою сущность. Не получится. Я дьявол во плоти, и это уже не изменится. Мне не следует забивать головушку Адалин прибаутками о любви и о том светлом мире, где у нас есть шанс стать счастливой семьёй с кучей детишек и домиком на берегу моря.

— Конечно, не расскажешь, потому что я сотру всё из твоей памяти, — гневно рычу я, делаю шаг к девчонке и обхватываю её голову руками, сосредоточив подушечки больших пальцев на её висках.

— Пож-жалуйста, — лепечет девчонка, а я стираю свои слова из её памяти, стираю всё до визита в комнату Адалин.

Вот только то, что вижу дальше, в её недавнем прошлом, не поддаётся никакому логическому объяснению. На корабле бунт, и среди нас есть предатель? Я не могу понять, кому именно принадлежит голос, приказавший этой смертной втереться в доверие к Люциторуму, но обязательно выясню это. Кто-то играет против повелителя? И это точно кто-то из демонов… Остаётся докопаться до истины и вычислить крысу. А потом публично наказать. Ещё одна забота, обрушившаяся на голову… Кажется, я скучаю по былым временам, когда жизнь на облаках казалась мне скукой смертной и тянуло на приключения. Сейчас бы я не отказался понежиться в тишине, не заботясь о том, что придётся искать предателей среди друзей. Хотя… друзей у меня никогда не было. До появления Адалин, конечно… но и другом я считать её не могу.

— Господин, простите! Я искала Адалин, — говорит Эми, когда я отпускаю её и делаю шаг назад.

— Адалин уже ушла. Тебе стало дурно, когда ты сообщила ей о поручении Люциторума, и ты потеряла сознание. Теперь ты в порядке, и тебе лучше не приближаться к Адалин, — внушаю девчонке нужную мне мысль.

— Да, господин. Благодарю вас за великодушие. Мне уже стало лучше, и я пойду. Спасибо, что не бросили в беде.

Бедные смертные… Провожаю девчонку взглядом и понимаю, что повелителю не понравится правда, которую мне удалось выяснить. Кто-то из демонов обходит его запрет и кормится смертными, чуть ли не опустошая их… Добирается до такого заветного допинга — последнего жизненного вздоха, а потом отпускает. Но однажды этот кто-то сорвётся с тормозов, и может появиться множество невинных жертв, которые Люциторуму точно не простят.

Бросаю взгляд на помятую простынь Адалин и думаю, что нужно найти уборщицу, которая сменит постельное бельё. Мне неприятна мысль, что моя ведьмуля ляжет в эту кровать после какой-то смертной…Моя ведьмуля…Ага! Размечтался. И надо же как получилось — вроде бы признался в любви, а не вышло. Что же небеса пытаются донести до меня?

Вхожу в аудиторию мадам Юми и окидываю взглядом стеллажи с разнообразными артефактами. Узнав, что я обладаю умением поглощать чужую магическую материю, женщина так сильно обрадовалась… Я тогда особо не осознавала, что смогу не просто поглощать и переносить её в артефакты, но и взращивать. Жаль, что теперь не смогу делать что-то для помощи людям. А я ведь с превеликим удовольствием бы занялась созданием амулетов, избавляющих от заболеваний. Вспоминаю свои нелепые мечты, тяжело выдыхаю, ведь на смену им я получила удар в спину, узнав, что Джеймс выпускает тёмного повелителя. Всё случилось слишком быстро, но однажды…

Ключевое слово «однажды», ведь веришь, что когда-то всё изменится, получится переломить эту патовую ситуацию и изменить её в лучшую сторону.

Прохожу к столу, за которым женщина обучала меня созданию артефактов. Я помню, как Байрон наблюдал за нами, и уголки губ приподнимаются в улыбке. Словно сейчас вижу перед собой смешинки в уголках глаз парня, его губы, нахмуренные брови. Тогда уже я разорвала связь истинных между нами. Байрон вёл себя отстранённо, старался не выдавать глубокую тоску, наполнившую его душу. Кажется, он пытался очаровать меня, заставить полюбить его без метки, но уже тогда в моём сердце поселился ещё один парень…

Приблизившись к одной из полок с переливающейся в хрустальных ёмкостях магией, провожу подушечками пальцев по прохладному стеклу и ощущаю энергию, скрывающуюся внутри. Вот этот, изумрудного цвета, наполнен целебной силой, а тот, что обладает ярким малиновым оттенком — магией любви.

— Адалин? — в аудиторию входит Байрон.

Стоило подумать о нём, и он появился, словно почувствовал мои мысли. Горько на душе, но я стараюсь не подавать вида.

— Байрон? Откуда ты узнал, что я здесь?