Люциторум щурится, а я мне приходится прикусить язык. Я ведь сейчас могу сдать всю правду, о которой должна молчать.

— С чего ты сделала такие выводы? Все смертные верят в легенды, которые ходят обо мне. Разве нет?

— Всё верно. И я тоже верила. До сегодняшнего дня.

По факту я даже не лгу.

— Что же изменилось сегодня, ведьма? Почему ты вдруг решила занять мою сторону и оправдать мои злодеяния?

Люциторум поднимается со своего места, двигается в мою сторону, угрожающе глядя на меня. Он приближается и берёт меня за подбородок. От давления взгляда тёмного повелителя мне не по себе, но я стойко выдерживаю это испытание. Мы смотрим друг на друга, напоминая двух воинов, скрестивших мечи, выжидающих лучший момент для изучения противника и парирования атаки. Люциторум отпускает меня, улыбается и качает головой.

— Твои мысли для меня всё ещё недоступны, а ты молчишь… Мне приказать пытать тебя?

— В этом нет нужды. Ваша реакция на непонятный след, именно она заставила меня изменить решение. Я увидела любовь в ваших глазах. Вы любили Энергию. Любящий человек не смог бы убить. Почему вы никому не рассказали этого? Почему не попытались добиться справедливости?

— Всё это неважно! — рычит демон.

Его рык раскатывается, резонирует о стены кабинета, приглушаясь в них.

— Ты тоже никому не скажешь о своих наблюдениях. Или я никогда не избавлю тебя от печати тьмы. Говоря никому, я имею в виду и Джеймса тоже.

Сглатываю вязкую слюну, комом вставшую в горле, и киваю.

— Вы предлагаете мне новую сделку?

Люциторум ухмыляется.

— Я тебя недооценивал. Совсем недооценивал. Сколько же сюрпризов ты хранишь, Адалин? Твоя бабушка была умна, но она никогда не сравнится с тобой. Идеальная во всём. Я никогда раньше не встречал столь сильных, дерзких смертных. Впрочем, о твоей смертности я бы не стал заявлять громко. Вероятно, Джеймс нарушил обет, данный отцу, и сделал тебя одной из нас. И я понимаю его — такие существа как ты — огромная редкость.

Я об этом не успела поговорить с Джеймсом, но сейчас пришла сюда не ради обсуждения моей смертности.

— Вы готовы заключить ещё одну сделку? Я никому не скажу ни слова о лжи, рассказанной в легенде, а вы снимите печать тьмы?

— Хотел бы я согласиться, но мне нужна твоя помощь, поэтому — нет. Если ты скажешь кому-то хоть слово об этом разговоре… Я убью последнего серебряного дракона, ведьма.

Байрона!

Дьявол!

Люциторум самый настоящий дьявол! Знает, чем может зацепить и заставить склонить перед ним голову. Но ничего. Сейчас мы с ним на одной стороне.

— Что вы творите? — наконец, озвучиваю то, ради чего и пришла сюда. — Вот серьёзно! Что вы творите? Вы хотите склонить людей на свою сторону в войне против Света, но вместо этого только запугиваете студентов и преподавателей академии. Вы должны добиться их уважения, а не вот это вот всё.

— С чего ты взяла, что я хочу склонить их на свою сторону и добиться уважения? Мне достаточно того, что люди боятся меня. Они сделают то, что я велю под страхом смерти.

— Вы не такой! Не стоит строить из себя абсолютное зло, ведь вы выше этого. Если хотите одержать победу, то обязаны добиться уважения. Сейчас каждый второй носит камень за пазухой и только ждёт того, что светлые придут, и они смогут снова обратиться против вас.

Люциторум глухо посмеивается.

— Вот как? Своих друзей имеешь в виду?

Снова он бьёт по самому больному, а мне как-то осторожнее нужно вести себя, понимаю же, что любое моё слово мужчина попытается использовать против меня.

— Мои друзья здесь ни при чём. У меня не осталось друзей после того, как помогла сначала Джеймсу, а потом и вам неосознанно.

— Несмотря на это ты вступилась за последнего серебряного дракона. Прошёл даже слух, что ваша связь истинных до сих существует, но всё это лишь пересуды среди студентов. И ты говоришь, что друзей у тебя не осталось?

— Не имеет значения, что я чувствую к ним, ведь для большинства студентов я враг, который косвенно помог порталу в нижние миры разрушиться. И всё же я пришла сюда, чтобы говорить о вас, а не о себе. Вы прекрасно понимаете, что настоящих союзников у вас мало. Так почему бы не попробовать добиться уважения с их стороны?

— У тебя, наверное, и предложения есть, как я могу добиться этого уважения?

— Не позволяйте демонам кормиться смертными. Многие согласятся стать прикормом добровольно, чтобы подружиться с «гостями» академии.

Такие как Мэйла точно. И про Марки Байрон заикнулся, что тот в рядах первых предал всех и подчинился демонам. Я больше чем уверена, что студенты будут не против «донорства». Вот только нуждаются ли в нём демоны? Или лакомятся так просто?

— А ещё я могу создать артефакты для такой кормёжки. Я могу увеличивать полученную у донора магическую энергию, усиливать её.

— И ты готова пойти на это? Почему?

— Я хочу, чтобы вы одержали победу над Светом. Очевидно же.

— Какой в этом прок для тебя, Адалин? Ты должна одной из первых перейти на сторону моего главного врага, ведь тебя использовали и до сих пор используют благодаря печати тьмы.