Забрав свёрнутый клочок бумаги, дракон убирает его в карман и с обидой смотрит на меня.

— Я на стороне справедливости, Байрон. Я не занимаю сторону Света, потому что мы многого о нём не знаем, потому что поступки тех, кто служит ему куда красноречивее обещаний. Они бросили студентов академии на произвол судьбы, не научили, как дать отпор. И тебе прекрасно известно это! Ну, скажи, что я не права, Байрон? Я права, и ты прекрасно знаешь это. Люциторум никому из наших существенно не навредил, лишь оградил тех, кто выступил против него, отправив в темницу.

— И позволив демонам питаться их магической энергией. Хороший, по-твоему, он?

— Байрон, я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки, поэтому должна сказать тебе всё. Я знаю больше, чем могу озвучить, поэтому я вижу, где сейчас справедливость, но верить мне или нет, решать только тебе.

— К чему ты клонишь?

Брови дракона съезжаются на переносице. Сам он напрягается, что легко рассмотреть по перекатывающимся под футболкой мускулам.

— Я не смогу войти в нижние тоннели, потому что внутри меня течёт энергия тьмы. Джеймс разделил со мной свои силы, чтобы защитить от демонов и своего брата. Мой дар не исчез, но добавился новый. Теперь я принадлежу к тем тёмным тварям, которых ты так сильно ненавидишь, Байрон. Это то, что я должна была сказать тебе.

Сердце сжимается, а я смотрю на Байрона, считываю каждую его эмоцию, так чётко различимую в этот момент. Всё его естество отталкивает услышанное. Дракон в замешательстве. Наверняка думает, что ослышался, но это совсем не так. И как только до него дойдёт осознание, он обязательно возненавидит меня. Сможет ли принять тьму, появившуюся внутри меня, — большой вопрос, но я не могла больше отмалчиваться.

— Что за бред ты несёшь? В тебе нет никакой тьмы. Адалин, это он научил тебя, что говорить, чтобы оттолкнуть меня от тебя? Чтобы я держался подальше? Ты говоришь так, потому что об этом попросил принц Тьмы?

Отрицательно качаю головой.

Сам признаёт, что правда способна оттолкнуть его от меня… так тому и быть. Так даже проще, наверное… По крайней мере, Байрон перестанет испытывать ко мне симпатию и думать о «нас» в романтическом ключе, а мне не придётся терзаться. Как бы эгоистично это ни звучало, но так все останутся в выигрыше.

— Я говорю так, потому что это правда, Байрон. Во мне есть тёмная магия. И я не изменилась. Тьма не превратила меня в отвратительного монстра или что-то вроде того. Я всё та же Адалин, которой ты раскрыл глаза на мир с наделёнными даром существами. Моя душа такая же, какой и была, Байрон. Я не стала злее или несправедливее. Не задумываясь, я рисковала собой, чтобы спасти тебя, когда Тори начала ту проклятую заварушку… И если бы пришлось сделать нечто подобное снова — я сделала бы. Я встану на защиту своих друзей, хоть теперь появилась ещё одна сторона магии во мне.

— Нет… Я не могу в это поверить. А я-то думал, почему ты так резко встала на их сторону. Ты стала таким же чудовищем, тёмным монстром. Надо было ещё тогда, когда ты воспользовалась моей магией и зачаровала Рэйриана, подумать об этом, но нет… Я и подумать не мог, что ты превратишься в это.

Боль сковывает, словно кто-то обтянул всё тело колючей проволокой. Страх оказаться отверженной колотится в сознании. От обиды в горле застревает ком, а я давлю из себя улыбку, только бы спрятать слёзы и не показать, как больно сейчас ранит каждое слово Байрона. Конечно, я догадывалась, что ему потребуется время, дабы принять тьму во мне и сделать верные выводы, но к таким хлёстким словам готова не была.

Хочется сказать, что во время зачарования Рэйриана во мне ещё не было тьмы, но это не поможет… Байрон сейчас пусть и слушает меня, но не слышит.

— Во мне тьмы куда меньше, чем когда-то её было в Элли, но, несмотря на это она стала вашим союзником. Вы с Рэйрианом приняли её в свою компанию. Я видела вас вместе в столовой, так что отрицать это будет глупо, Байрон, но я не буду настаивать. Ты можешь назвать меня монстром, если тебе так удобнее, но я всё та же Адалин.

— Прости, но я не знаю, как мне воспринимать твои слова. Я не думал, что ты изменилась настолько сильно. Элли никогда не связывалась с демонами и не была их сторонницей. Она действительно на нашей стороне и думает, как помочь своим, когда придут нам на выручку, а ты… сама заняла сторону тёмного повелителя, так теперь ещё пытаешься всячески склонить меня. Пользуешься моими чувствами к тебе, да, Адалин? Каково тебе видеть мою беспомощность перед твоими чарами? Как бы я ни отрицал нашу истинность, но меня влекло к тебе на незримом уровне, и эта связь была ни при чём, ведь ты на самом деле понравилась мне. А теперь я не знаю, как реагировать на то, что ты превратилась в монстра, против которых мы боремся, Адалин. Прости. Мне нужно обдумать всё в одиночестве.

Байрон уходит, а я понимаю — он не изменился. Парень продолжает бежать от проблем. В чём-то мы с ним похожи. Я ведь тоже пытаюсь закрываться в себе, копаюсь и ищу оправдания тем или иным поступкам других.

Сейчас я на собственной шкуре чувствую всё, что испытал Джеймс, когда утром я проявила к нему недоверие, спросив, причастен ли он к гибели Светлы. Хочу извиниться перед принцем. Я просто обязана сделать это. Хоть Джеймс и улыбался, глядя мне в глаза, но он испытывал сильнейшую боль. И теперь она пронизывает меня. Прилетел ответный бумеранг? Или судьба дала мне шанс посмотреть на себя со стороны и изменить что-то?

Слезинка всё-таки скатывается по щеке, а я вытираю её, смахиваю, не позволяя себе раскиснуть, и иду в комнату принца Тьмы. Буду ждать его там, сколько бы ни пришлось потратить на это времени.

В кармане звенят пустые флаконы для создания артефактов, но сегодня заниматься я уже не стану. Не то настроение, поэтому плевать на всё…

Мне сейчас слишком важно поговорить с Джеймсом, посмотреть ему в глаза и утонуть в его объятиях. Последнее маловероятно, учитывая, что ему захотелось огородиться от меня… и всё-таки я попытаюсь достучаться до него. Не хочу я бежать от собственных чувств и желаний, как это делают они… Принц Тьмы уверяет, что любовь — слабость? Я могу доказать ему обратное. Если бы не любовь, Энергия никогда не решилась бы пойти против брата. Каким бы стал мир, займи Свет трон своего отца раньше?