Не хочу, чтобы последовало наказание, о котором меня так предостерегал Джеймс, поэтому лучше не провоцировать его. Кто знает, вдруг он на самом деле убедил себя, что я стала его игрушкой, и теперь буду выполнять все его поручения и бегать перед ним на задних лапках?..

— Ты теперь…

В глазах Байрона появляется жгучая боль. Он с горечью сглатывает и опускает руки, даже делает шаг назад.

— Поставила в известность своего бывшего истинного, что теперь принадлежишь мне, ведьмуля? — спрашивает Джеймс, приблизившись к нам.

— Да как ты смеешь, — рычит Байрон.

Я даже не успеваю опомниться, когда кулак дракона прилетает в лицо принцу Тьмы, и тот сплёвывает кровь. Байрон разбил ему губу, и только богам известно, во что это сейчас выльется.

— Стойте! — вскрикиваю я, вставая меж двух разъярённых парней. — Не нужно драться из-за меня. Прошу вас. Байрон, мы сможем поговорить с тобой позднее. Я всё объясню. Ладно? Скажи мне, как остальные? Рэйриан? Ректор? Они живы?

Байрон лишь фыркает, кривит губы и странно смотрит на меня. Разочарован? Да я сама собой разочарована, что уж? И всё же я надеюсь, что он ответит мне.

— А он тебя в известность не поставил? Вы же вроде как на одной стороне.

— Байрон, пожалуйста, не начинай, ладно?

— Я ещё не заканчивал, но твоё право… Все живы, но находятся в плену. Все мы здесь в плену. Он тебе об этом не рассказывал?

Вспоминаю слова Тори. Кажется, именно так зовут ту демонессу?.. Она была права во всём. И в том, что у них с Джеймсом были отношения. Впрочем, меня это точно не должно касаться. А тревожит, так как ревность ядовитой змеёй шипит в груди, заставляет чувствовать себя преданной. С чего бы? Принц Тьмы мне ничего не обещал и в верности точно не клялся.

— Я сам разберусь, что мне рассказывать ей, а что умалчивать. А ты ещё раз распустишь свои руки, и я тебе их отрублю, — шипит Джеймс, хватает меня за локоть и тащит за собой.

Байрон порывается вступиться, но я отрицательно мотаю головой, давая ему понять, что сейчас не нуждаюсь в защите. Джеймс обещал, что не навредит мне, а свои обещания он сдерживает, я уверена в этом.

Мы входим в академию, и я потихонечку успокаиваюсь, увидев бродящих по ней студентов. Хоть и выглядят запуганными, но они живы. У нас есть силы, чтобы бороться. Люциторуму не удастся сломить нас.

— Мне теперь нужно привести себя в порядок и залечить рану, чтобы повелитель не увидел слабину, которую я проявил. Это случилось первый и последний раз, Адалин. Запомни мои слова, потому что если твой дружок посмеет провернуть что-то подобное ещё раз, я шею ему сверну, и твои красивые глазки не разжалобят меня.

Ничего не отвечаю на этот выпад и просто следую за принцем Тьмы. Мы идём по такому привычному пути в крыло отчуждения, вот только больше оно не сокрыто от меня, и пути не петляют. Так действует магия богов? Или просто заклятие с этого места сняли?

— Здесь наше с тобой место. Я обустроил себе комнату в аудитории, вышвырнув ненужную мне мебель. Уверен, тебе понравится, как уютно я всё оформил, если решишь навестить меня, — произносит Джеймс, поигрывая бровями.

Я фыркаю, скрещиваю руки на груди и отхожу от парня, а тот приближается к зеркалу, проводит подушечкой большого пальца по ране на губе и шикает.

— Даже принцу Тьмы можно сделать больно. Знаешь, я почти отвык от земной оболочки. В нижнем мире жилось как-то проще, но все ощущения были притуплены. Ты даже не представляешь, насколько остры они сейчас, как и мои самые порочные желания, ведьмуля.

Мне противно слышать такие слова. И я очень рассчитываю, что Джеймс не станет использовать меня для удовлетворения своей похоти. Пусть развлекается с Тори, она ведь дала понять, что совсем не против этого. Думаю о демонессе, а ревность снова напоминает о себе, вспыхивает и растекается по венам. Глаза печёт, на что принц Тьмы удивлённо реагирует, глядя на меня. Нет! Он не мог заметить моих слёз.

— Глазки тёмной сущности. Не думал, что проявят себя так быстро. Ты точно подумала о чём-то запретном, но сейчас не до этого…

Глазки тёмной сущности?

Приближаюсь к зеркалу и смотрю на своё отражение, но ничего необычного не замечаю. Глаза как глаза. Ничего не изменилось же. Или только на мгновение? Спрашивать у Джеймса не хочу. Я вообще не желаю разговаривать с ним.

— Итак, ведьмуля, мы попробуем использовать дар богов, раз уж он теперь есть у тебя. Подойди ко мне.

Джеймс зовёт меня мягким бархатистым голосом, которому хочется повиноваться. Он уже успел сесть на кровать, и я боюсь его, но что-то подталкивает делать так, как он велит.